Первое мая тридцать первого года прошло грустно. Нам с Колей Зесбергом поручили проверить подготовку оформления к первомайской демонстрации на двух заводах Выборгской стороны. Год был скудный и тяжелый, и демонстрация вышла не очень веселой и не очень яркой. Вся школа, конечно, была на демонстрации, девочки - и даже Катя Молчанова и Мила Мангуби - в традиционных красных косынках; но хотя, конечно же, мы и пели «Низвергнута ночь, поднимается солнце над гребнем рабочих голов» (под эту песню хорошо было шагать;, но боюсь, что с большим удовольствием, как я уже рассказывал, мы пели фокстрот:
«В Па-ра-гвае,
В этом чудном крае,
Средь лиан
Павиан
Жил!
Когда демонстрации останавливались, люди танцевали - но не мы: «лезгинку» мы не умели, а фокстрот был буржуазный танец.
Все эти годы Надя приводила меня в настроение грустное, насмешливое и самокритичное. Я все продолжал ее любить - но никогда не говорил с ней об этом; однако мои стихи она брала с явным удовольствием.
Свободное копирование
