4 марта 2012 г.
Кому избирательные урны, а мы поминаем Марка Горячева. Который исчез пятнадцать лет назад и с тех пор о нём ни слуху, ни духу.
Среди моих знакомых он был первый капиталист. Первый гангстер, меценат, плейбой. Зимой 1991-го его привёз из Питера пиит Чернов, который писал за Собчака книжку «Хождение во власть»: через него Марик выходил на питерского мэра, и в качестве мзды Андрей сосватал ему наш журнал «Русская виза», нуждавшийся в спонсоре. Мы ударили по рукам, и наша «RV» влилась в концерн «Горячев», имевший слоган «Настройщик капитализма в России» на фоне белоснежного рояля.
Марк – учительский сын, росший музыкантом, был авантюрист высшей пробы, и хватка у него была железная. Бизнес начал с того, что скупал в комиссионках старые рояли, кое-как обновлял внешний вид (на ремонт нутра не тратился), покрывал белым лаком и втюхивал обитателям солнечной Грузии. Белое на белом – его фирменный стиль: глянцем по бархату на визитках, смокинги, любимый «Порш» и любимый анекдот «Все в говне, а я в белом!» Сколотив первоначальный капитал, сразу принялся строить финансовую пирамиду, причём лохов выбирал среди элиты. Как он вёл дела, я несколько раз видел: сразу очаровывал потенциального партнёра громадьём планов и, как только наживка была проглочена, исчезал: «Моё купеческое слово сказано, всё о'кей, – готовьте бумаги на подпись моему коммерческому директору!» Потом оказалось – ни на одном контракте Горячева его автографа нет. А то, что два его директора – крепкие сорокалетние мужики – внезапно умерли от инфаркта один за другим, Марика ничуть не смущало: бывает. Нравы в его окружении действительно царили гангстерские: когда подельник Горячева попробовал его кинуть, Марк собственноручно сломал ему стулом обе ноги.
В его красочном шоу задействовались все: народные умельцы – производители коллекционного хрусталя; ушедшие из «Огонька» журналисты; Госдума, куда Горячев прошёл под лозунгом борьбы с «красными директорами» и где прославился лишь тем, что прилюдно замахнулся на Жириновского бутылкой; редакция «МН»; музыкант Макаревич, коего Марик возил в Англии по местам боевой славы «Битлз»; Вольский и Черномырдин, даже римский папа и г-жа Тэтчер, фотографии с которыми украшали офис Горячева на Невском проспекте. Понимая, что этот цирк долго продолжаться не может, мы, с ощущением рыльцев в пушку, тихо делали своё дело: выпускали наш неприбыльный журнал, при «5-м колесе» с покойным режиссёром Валерой Смирновым снимали фильмы: Вигилянский – «Карл, Элендея и Ардис», я – «Так неспокойно на душе...» про драматурга Александра Володина. Вестимо, под копирайтом Марикова концерна.
Всё кончилось, как и ожидалось: когда втянутая Горячевым в оборот денежная масса достигла критической точки, сразу после получения в марте 97-го очередного гигантского транша, наш герой бесследно исчез: днём на Лиговке остались лишь его машина с распахнутыми дверцами и разбитые очки. Велика вероятность, что он покоится в омуте с гирей на шее, но есть шанс – с другим лицом живёт-поживает в какой-нибудь тёплой небедной стране.
Я никогда не брошу в Марка камень, благодарный за то, что он для нас сделал, и Господь ему судия.
Свободное копирование
