19 августа 2011 г. / 20 лет путчу
...Тогда Якимыч навсегда покинул свой кабинет на Старой площади. Откуда и уносить было нечего - за полгода, как переехал из Питера и сел в кресло советника генсека по культуре, архива не нажил. Только вынул из рамки и сунул в карман фото любимого сенбернара. Да ещё в комнате секретарши прихватил – на память – коробочку со штампами: факсимиле Горбачёва и суть: «Обсудить», «Ознакомить», «В приказ»...
На выходе его грубовато обыскали (подозревали, что чиновники уносят с собой секреты ЦК), нашли штемпели, но только посмеялись: играйся, дед, в свои бирюльки...
На Лубянку не пошёл – смотреть на гранитную тумбу, оставшуюся на месте «железного Феликса» после того, как на него чекисты «заземлили» ярость толпы, намеревавшейся брать штурмом советскую «бастилию», Якимычу не хотелось.
Спустился на площадь Ногина, где всегда работала таксистская ночная едальня с чебуреками, и уже праздновала победу весёлая молодёжь. Его сразу зазвали за стол: выпей с нами за конец коммунизма, мужик! «За мой, значит?» – только и сказал. Не поверили, пока не продемонстрировал свою цековскую ксиву, а потом, когда упились, – шлёпал горбачёвские штемпели всем собутыльникам на салфетки, на ладони...
Про это мой издатель Якимыч рассказывал мне через шесть лет после ГКЧП, когда в купе «Красной стрелы» за ночь добили бутылку коньяка. А я рассказывал, как на балконе шестого этажа дома напротив БД ознобным утром ждал штурма оплота демократии. С тревогой глядя, как на реке к набережной причаливает огромная баржа (с десантом? или – для пленных?). Не зная, что в тёмной гостинице «Мир», где жена Хазанова Злата в дверях раздавала всем желающим бутерброды и воду из закрытой столовой, на 4-м этаже, проникнув туда подземными ходами, – отряд «Альфы» обсуждал детали штурма. Подсчитали, что на добежать от их подъезда до угла БД им потребуется шесть минут, но при этом они положат 60-80 человек, и – решили грех на душу не брать. Однако «сакральная жертва» уже была тогда принесена в тоннеле под Калининским – русский, украинец, еврей...
20 августа 2011 г.
На «Эхе Москвы» запись беседы с Горбачёвым – страшная: за наворотом слов не просто косноязычие, но очевидная пустота, удручающая тем более, что такому ничтожеству было назначено сыграть в общем-то выдающуюся роль в русской Истории.
Свободное копирование
