2 июня 2011 г. / Даёшь еду, полезную и разную!
У нас решили учредить новый праздник – День здорового питания и борьбы с перееданием (как альтернативу американскому "дню обжорства"), под лозунгом "Мы – то, что мы едим". Не уверен, что он приживётся, но о культуре еды давно пора позаботиться.
Близкой родни у меня мало, однако двоюродных братьев и сестёр куча, и раз в год они непременно устраивали общий сбор, обычно в Пасху. Я всякий раз недоумевал, почему на этих разговлениях никогда не видел дядю Павлика, про которого только и знал, что он главный инженер большого завода, часто ездит в заграничные командировки и отовсюду привозит бутылочные штопоры разных народов и эпох, коих уже собрал больше тысячи. Всё-таки мои недоумения были услышаны: на очередном слёте родни увидел наконец троюродного дядю – вполне милого человека под пятьдесят, живого и остроумного.
После обмена семейными новостями все пошли обедать, и за столом дядя Павлик оказался напротив меня. Он окинул радостным взором гастрономическое разнообразие и остановил взгляд на фарфоровой салатнице с помидорами в сметане. Тут же без затей водрузил её на свою тарелку и стал складывать туда всё, что попалось на глаза: салат "оливье", рыбу в томатном маринаде, сельдь в винном соусе, винегрет, копчёную колбасу и ветчину, сёмгу и сыр... Моя родня интеллигентна и будто ничего не замечала – кто-то из гостей любовался люстрой, иные опустили очи долу, другие смотрели за окно. Дядя Павлик остановился только лишь потому, что сметана достигла краёв салатницы, рискуя перелиться через край, но всё же вместила ещё пяток оливок, красиво дополнившись цветовую гамму. В процессе складывания дядино лицо багровело, лысину покрыла испарина, которая слилась в одну мутную каплю, киношным рапидом стёкшую меж бровей на кончик носа. Тогда дядя Павлик принялся большой ложкой перемешивать содержимое салатницы, при этом его голова склонялась всё ближе–ближе, нижняя губа медленно отвисла, рот открылся и принялся со звучным свистом и причмокиванием втягивать содержимое лоханки...
Горячего и чая с любимым "наполеоном" я уже не дождался – исчез, сославшись на срочные дела. И дядю Павлика больше никогда не видел – в начале перестройки в одной из загранпоездок он стал невозвращенцем, и я не завидую той стране, где мой родственник нынче обедает.
Свободное копирование
