10 февраля 2009 г. / Володину – 90
К середине девятого класса в новой экспериментальной школе, где нам даже преподавали историю искусства, я уже понял, что всё – слетаю с резьбы. Но предки были непреклонны: десятилетку отучись в дневной, а дальше делай что хочешь. Однако к новому году, получив дневник с четырьмя двойками (алгебра, геометрия, физика, химия), осознал, что ноги домой не идут. На рельсы в метро было как-то банально, и крови много, да и вдруг выживешь – уродом останешься. С высокого этажа – оно вернее.
Самый высокий дом был на углу Садового и Петровки, где жил писатель Драгунский, и я пошёл туда по Краснопролетарской, мимо кинотеатрика, и висела там афиша «Старшая сестра». Спешить было некуда, дневной билет стоил 25 коп.: в полупустом зале я посмотрел странный фильм с гениальной актрисой, пронзительно спевшей стихотворение Роберта Бёрнса: «И я была девушкой юной...». Не знаю, что со мной произошло, но, выйдя на свет, я вдруг понял, что умирать сегодня не стану.
Когда через много лет я рассказал это пьяненькому деду Александру Моисеевичу, мы выпили ещё и заплакали. Потому что своих обоих дедов я не помню, а Володин был самым душевным, а ещё – моим литературным учителем. И лучшего учителя я не знал.
Говорят, будто были писатели, которые жили в башнях из слоновой кости, но я таких не видел. Зато встретил драматурга Володина, который мог жить хоть на садовой скамейке и, сидя с ним рядом, невозможно было догадаться, кто он и чем занимается.
Свободное копирование
