2 октября 2008 г. / "Вот великая тема для вас!"
Двести лет назад властелин Европы встретился с великим немецким "олимпийцем".
Собственно, у исторической встречи Бонапарта и Гёте, имевшей место 2-го октября 1808 года (по старому стилю, конечно), наличествовал информационно-политический повод: всесильный полководец собрал в Эрфурте европейских лидеров по случаю дипломатических игр с императором России Александром, а заодно решил встретиться с германской творческой интеллигенцией, в качестве яркого представителя коей советник по культуре рекомендовал "олимпийца" Гёте. Зная географию по местам сражений, а литературу по названиям, Бонапарт увидел резон в беседе с автором книги "Страдания юного Вертера", которую сам носил в походном ранце во время египетской кампании.
Получив приглашение Бонапарта, живший предвкушением всенародных торжеств по случаю своего грядущего 60-летия Гёте с неудовольствием отложил работу над трактатом “О цвете” (он как раз размышлял о сути возникновения радуги) и со скрипом покинул веймарский особняк. Встреча титанов многократно описана (любящим детали рекомендую ироничную версию в романе М. Кундеры “Бессмертие”), мы же вспомним этот эпизод как характерную картину братания полит. лидеров со звёздными персонажами.
Бонапарт принял великого поэта так же, как принимал понравившихся ему женщин – не отстёгивая шпаги, в паузе между обедом и докладами дежурных адъютантов. Появление Гёте было отмечено наполеоновским возгласом: “Какой мужчина!” (явно было в нём нечто гипнотическое, раз и Эккерман – впервые увидев классика – задохнулся от эмоций: “Какой величественный облик!”). После вежливых вопросов про семейное житьё, Бонапарт без обиняков выразил желание, чтобы Гёте откликнулся пьесой на Эрфуртский “саммит”, даже подарил ему сюжет из жизни Цезаря: “Вот великая тема для вас!” На том разговор иссяк: Наполеон занялся своими делами, и Гёте, потоптавшись, сообразил, что аудиенция закончилась. Прощаясь с дамами, Бонапарт обычно говорил: “Поздравляю, вы имели близость с великим человеком!” – поэту же адъютант предложил перед уходом осмотреть дворцовую картинную галерею.
Для истории эта звёздная встреча оставила крылатый наполеоновский афоризм “Театр должен стать школой народа!” (существуй в то время синематограф, фраза о важнейшем из всех искусств могла бы родиться на сотню лет раньше). Гёте в отчёте о состоявшейся аудиенции остался как бы немым - не нашел нужных слов, оказавшись рядом с выдающейся личностью? Или, быть может, промолчал потому, что ВСЁ про него сразу понял? Однако о своём визите к Бонапарту – судя по записи Эккермана – не жалел: “На него стоило взглянуть – квинтэссенция человечества!” А про себя уже тогда знал, что поэт в Дойчланде больше, чем поэт.
ЗЫ:
Эту любимую историю я напечатал осенью 1999-го в газетке "Среда" (приложении к "Вечёрке"), у которой вряд ли появится электронная версия, а я там несколько занимательных текстов тиснул.
Свободное копирование
