28 мая 2002 г.
В “Новой” вышел панегирик-некролог Нике Турбиной (Миров очень хороший текст написал: без соплей и почти обойдя сплетни). Позвонил Серёже, узнал подробности. Работу в массовке театра Розовского Ника воспринимала как унижение творческое и материальное, пила она по-чёрному, окружение её оставляло желать... О ней требовалось з а б о т и т ь с я: кормить, одевать, искать ей заделье. Миров пробовал начать с Турбиной телепередачу “Жизнь взаймы” – сделал пилотник, попытался продать “ВиДу” (не купили). Видимо, спасти её всё-таки было невозможно – очередная попытка самоубийства зависела лишь от стечения нескольких мелких обстоятельств. 11-го мая актёрская компашка пила у неё дома, ночью запасы иссякли, отправились гуртом в магазин, а Ника осталась одна. Когда вернулись – квартира оказалась открытой и пустой, не сразу посмотрели вниз с рокового балкона, а увидев на земле разбитое тело – сбежали. Дальше – полный мрак: мать на похороны не приехала – прислала доверенность, в морге перепутали гроб (так, в чужом, и кремировали?), потом потеряли урну... (Алёна Галич вроде бы занималась похоронами).
Завтра у Евтушенко в КДС поэтический вечер – пришлют ли Евгению Санычу из зала поминальную записочку про ялтинскую девочку, с которой он самозабвенно носился, пока та была в моде, и от которой малодушно отстранился, когда она побитым зверьком царапнулась в его глухую дверь? Сейчас в её трагической судьбе будут винить многих: и Вознесенского (независимо от того, был ли АА настоящим её отцом), и Камбурову, и Розовского...
Свободное копирование
