20 октября 2001 г.
Вчера умер Саша Аронов
Он был учитель по призванию. После того, как Аронов десять лет преподавал литературу в школе, в его трудовой книжке была всего одна – на 31 год – запись: обозреватель, редактор отдела писем "МК" (кстати, на этом месте в начале тридцатых недолго работал Осип Мандельштам). И первая книжка стихов у Александра Яковлевича вышла в 87-м, когда ему было за пятьдесят. А что-то похожее на популярность он получил после выхода фильма "С лёгким паром!" – тогда вся страна мурлыкала его песенку "Если у вас нет собаки", только имя автора осталось за кадром: считалось, что слова как бы народные. Но ни один из тех, кто в Москве 70-80-х писал стихи, не миновал крохотную прокуренную комнатку в редакции "МК", где Аронов много лет, помимо основной работы, отбирал стихи в "Турнир поэтов", выпускал дебютантам "Книгу в газете" – большую поэтическую подборку, с фотографией автора и "врезом" именитого мастера, которая версталась на сгибе внизу газеты, осьмушкой на четырёх полосах, так что её удобно было вырезать ножницами.
Когда Аронову приносили черновую газетную вёрстку, он первым делом искал на четвёртой полосе дырки, которые тотчас заполнял стихами.
Корректоры "МК" относились к Аронову с таким почтением, что не позволяли себе править его тексты – когда Александр Яковлевич ТАК написал, значит в этом есть некий недоступный им смысл. Вытащив утром из ящика новый номер, по дороге в "МК" читал Сашину статью про Шекспира и споткнулся на странной фразе: "В приведённой мной выше ТЕКСПИРОВАННОЙ цитате..."
– Ясно же, мать их, что было ШЕКСПИРОВСКОЙ! – стонал Аронов. И на редакционную топтушку поплёлся с уверенностью, что получит от главреда выговор. Вернулся посмеиваясь – пронесло: Гущин сказал "Я вам сейчас протекспирую одну мудрую мысль..."
И когда Аронов с бодуна написал: "Молодой поэт смело свёл на Сенатской площади Евгения Онегина и Пьера Болконского" – никто ничего не заметил.
А самым забойным был его Первомайский репортаж: "И вот на Красную площадь выходит колонна завода имени Ильича, где эсерка Каплан стреляла в вождя мирового пролетариата” (не иначе – в Михельсона).
Помню, как в редакционной почте Аронов нашёл отчаянное письмо: девчонки из Загорска написали, что учительница им сказала, будто те, кто целовался с мальчиками, скоро родят, и они в ужасе – какие дети, когда им еще 9-й класс заканчивать?! Саша немедленно отправился в Загорск – по душам поговорил с директором, та после уроков собрала старшие классы (типа, сейчас редактор из газеты вам, негодникам, всё объяснит), и Аронов им выдал:
– Вы, ребята, в возрасте Ромео и Джульетты. Влюбляйтесь! Целуйтесь! – детей от этого не бывает. Только большего себе пока не позволяйте!..
Потом целый год директриса заваливала "МК" жалобами: приехал же из газеты растленный тип!
При Аронове хотелось говорить стихами – он рифмовал всё, что попадалось на глаза, ценил импровизацию и каламбуры. И всякий раз хохотал, цитируя стишок Гриши Кружкова:
В Орехово-Борисово не встретишь черта лысого.
Ни Пушкина, ни Чехова в Борисово-Орехово.
Но там живёт Аронов – поэт для миллионов.
Кружок его дружков, дружок его Кружков.
Десять последних лет Саша трудно выздоравливал после инсульта: заново учился говорить, писать. Все эти годы главред “МК” Павел Гусев своим приказом платил Аронову гонорары. До последнего дня рядом с ним были жена Таня, влюбившаяся в своего учителя в 10-м классе, и приёмный сын Максим Суханов, который стал большим артистом не без влияния своего отчима. Из старых товарищей навещали Сашу немногие, чаще других – несмотря на думскую занятость – Юра Щекочихин…
22 октября 2001 г.
Под прощальными словами в “Новой газете” все Сашины друзья подписались: ученик Александра Аронова.
Свободное копирование
