2 марта 2000 г.
Приезд Володина на вручение новой Президентской премии обернулся новым скандалом: сам пришёл с вокзала в Кремль, что не принято, сцепился с охраной, в милицию попал, а туда мигом нагрянули телевизионщики (успели в утренние новости)...
Ко мне в “Крокодил” Володин приехал абсолютно очумелый и после рюмочки рассказал подробности. Во-первых, в Кремль он потащился сразу с поезда (с Ленинградского вокзала своим ходом), а туда пешком являться не принято – в Боровицкие ворота Володина не пустили, и он пошёл искать другой вход (!). Обогнул по периметру весь Кремль, в очередных воротах вцепился в какого-то милиционера, наорал на него и был доставлен в околоток. Каким-то образом про деда-скандалиста прочухала пресса – в отделение милиции вломились телевизионщики, и тут Володин на камеру навалил сто чертей: матерился, грозил загнать всю милицию в Чечню...
В кремлевских покоях отсутствующего лауреата всё же хватились, кто-то прибежал ему на выручку, и чуть протрезвевшего на холоду Володина доставили-таки к месту назначения, где уже все были в сборе.
Получая путинские бабки, Александр Моисеевич тоже отличился: уронил конверт с деньгами, банкноты разлетелись по паркету, и все увидели, что там рубли, да и тех немного. Короче, на Володина все злы, а сам он потерял всякий самоконтроль: материт власти направо и налево.
В итоге денег у него совсем нет – в Питере Володина ограбили, в столицу он прибыл с одним рублём, а премию от Путина уже кому-то обещал (надеялся на большую сумму, но получил ровно столько, чтобы отдать). Из старика сейчас все, кому не лень, прослышав про его нежданое богатство, тянут бабки под любым предлогом (тот же актёр, который возил нас в Переделкино, и Рощину Володин сам хочет дать тысячу долларов).
Я сунул в карман Володина сотню и оплатил такси до МХТ (Олег Ефремов обещал Александру Моисеичу дать какие–то деньги и купить билет до Питера).
Никогда не видел Володина в таком жутком состоянии.
Вечером доделали почти весь номер – первый, за который мне совсем не стыдно. Погорелый, окончательно потеряв лицо, усердно исправлялся – бегал по конторе, как ошпаренный, клятвенно обещал закончить всю вёрстку завтра вечером. Четыре разворота я взял на себя: фоторепортаж с завтрашней презентации, “крокодильские” мемуары Петрушевской с моей колонкой главреда (напишу про Володина) и два резервных, которые держал на чёрный день, – свой текст и максимы Голобородько.
Свободное копирование
