14 февраля 2000 г.
Две недели прошли в переговорах с главным Банкиром, который хочет сделать гешефт на «Крокодиле». Его только-только назначили олигархом, и он постепенно вживается в роль: принимает меня без пиджака и галстука – в старомодных «домашних» подтяжках, по ходу беседы только что ноги на стол не кладёт.
Банк, которым он рулит, весьма специфический: с частными вкладчиками дел не имеет, спонсирует некие загадочные проекты, которые сотрудники в разговорах называют обтекаемым словом «объект No...». Едва я взял в руки внутренний телефонный справочник, Банкир заметил моё удивление и оперативно прояснил ситуацию:
– Да-да, у нас в штате иностранцев нет – только Ивановы, Петровы и Сидоровы.
Обещает, что в редакционную работу лезть не будет, с одним условием: его дочери 12 лет, и он хочет, чтобы девочка, открыв «Крокодил», не была смущена пошлостью и развратом.
Обещаю и говорю, что сегодня меня беспокоят только сроки: журнал ещё и верстать не начинали, а ресторан для презентации уже зафрахтован на третье марта – успеем ли? Когда стоя в дверях я напомнил г-ну Банкиру о неоплаченных счетах, он радостно просиял:
– Штирлиц знал, что лучше всего запоминается последняя сказанная фраза!
Свободное копирование
