12 августа 1999 г. / Двадцать первый!
В четыре утра позвонила Фыфка – сказала, что они едут в роддом. Спросил её в последний раз, действительно ли ей будет легче, если я окажусь рядом – она сказала, что да. Я только лёг и раскачался быстро, но час ушёл на подзарядку батарей.
В пять утра с машинами всегда плохо, поймал иногороднюю тачку и её водила умудрился заблудиться – я задремал, а он впотьмах проскочил поворот, толкнул меня почти у окружной, так что в роддом привёз в половине седьмого. Саша спал в машине, а Митя с Надюшкой в приёмной. Я переоделся, спрятал камеру под халат. Как и подозревал, мои справки, которые достал с жуткой волокитой, вообще никто не спросил.
Пока курил в ординаторской, девчонки-медсёстры меня просветили: в отделении два десятка рожениц, наша очередь где-нибудь к восьми-девяти.
Фыфка уже вовсю скрипела, но гораздо спокойнее, чем я ожидал. До восьми медики несколько раз тревожили, провоцировали схватки, однако без большого успеха (ворчали на нас за то, что на родовые курсы не ходили). А в коридоре между тем регулярно шумели, и завод работал вовсю – дети рождались каждые пять-десять минут. Наконец и за нами пришли – хватит тужиться, вы последние остались...
Антошка родился ровно в 8.30 утра – последним, 21-м по счёту. Мальчишка упрямо не хотел появляться на свет, весь извертелся (пуповину дважды на шею намотал), но когда его освободили – закричал во весь голос, не дожидаясь шлепков. Фантастическая картина: крохотный человек парит в воздухе – в смазке, будто в алом скафандре, и перламутровый жгут тянется от него к матери, как к космическому кораблю...
Фыфка спала под наркозом, то морщась, то улыбаясь во сне, а младенец лежал рядом на лотке и серьёзным – взрослым! – взглядом скользил по комнате, по мне, ещё не знакомому, как всё вокруг.
Рядом с ним тикали мои наручные часы (снял, когда поддерживал жену под спину) и отсчитывали первые минуты жизни сына: 5... 10... 15...
Свободное копирование
