10 февраля 1995 г. / Зельдину – 80
До чего же я был бестактен в юности. Уже будучи театральным мальчиком, почитал лишь Таганку и “Современник” (Марк Захаров в то время в “Ленком” ещё не пришёл), а Театр Советской Армии был для меня лишь крышей, под коей мои друзья-актёры отбывали армейскую повинность. Правда, там играли любимые Андрей Попов, Касаткина и Покровская, но Зельдин к ним не относился. И не только потому, что убогую комедийку “Свинарка и пастух” я терпеть не мог. Просто за нашей стенкой – в пятиэтажке в Марьиной роще – жила бывшая жена Зельдина Гитя Островская с сыном и матерью, и Владимир Михайлович их часто навещал. Причём, отчего-то случалось это, когда по ТВ вдруг показывали картину про свинарку и пастуха или фильм-спектакль 1952 года “Учитель танцев”, где Зельдин и Островская играли вместе, и в таких случаях вся семья, не имевшая телевизора, приходила смотреть кино к своим соседям. Я же при их появлении просто убегал из дома.
Продолжалось это до тех пор, пока однажды не столкнулся с Зельдинской тёщей в магазине, где вместе пробили в кассе ливерную колбасу за 68 копеек / кг (простую, "Яичная" стоила 1 рубль 30). Скучая в очереди, тёще захотелось поговорить:
– Владимир Михайлович её обожает! – всегда к его приходу покупаю.
– А у нас её никто в рот не берёт, – потянул меня чёрт за язык. – Мы ей кота Мурзика кормим!
Больше со мной никогда не здоровались.
Свободное копирование
