3 октября 1990 г.
Чудовищный сон под утро – цветной, яркий, наполненный звуками и голосами.
Марьина роща моей юности, возле старого дома моего; солнце, кругом люди, почему-то в очередях. Пятилетняя кроха – с лицом Танечки, как на портрете, оторванном со стены в школе. Я ей: «Танюшок?» – Она мне: «Я внучка её!» – «А бабушка твоя где?» – «Да вон же она, в очереди стоит!» И действительно она – Танечка: старая, едва узнаваемая. Спрашивает: «А почему ты тут голый ходишь?». Спохватился – и впрямь совсем голый. Дала мне какое-то платье с кистями: «Прикройся хоть!». И кофту какую-то с пуговицами... Со стыда в свой старый подъезд забежал, а там ответсек Серёжа Клямкин: «Ты почему здесь? Почему не в редакции?» Я от него, вбегаю на четвёртый этаж, а там сигареты дают без талонов – «Стюардессу», по целому блоку в одни руки! А денег-то у меня, голого, совсем нет. Но встал – буфетчица знакомая, «огоньковская», она без денег даст. И даёт – только не «Стюардессу», а «Опал». Я в крик: «Почему другим «Стюардесса», а мне «Опал»? Тётка говорит: «Какая разница, они же тоже болгарские, просто «Стюардесса» только членам редколлегии!»... Смотрю по сторонам – точно: вокруг Коротич, Гущин, Головков...
Тут меня Лена расталкивает:
– Ты на работу сегодня собираешься? Десять часов утра уже!..
Свободное копирование
