10 мая – 3 июня 1990 г. / Абхазия, Гульрипш
Взял путёвки в Гульрипш на всю семью, но отдельно – себе свой любимый одноместный 407-й, а Веронике с Леной – двухместный «полулюкс» на этом же этаже, в конце коридора. В обязанности дщери входит будить меня стуком в дверь, поскольку будильник я не слышу.
––––––
Девчонка упрямством в меня. В столовой мы своё меню заказываем накануне, а тут Ника на другой день передумала есть всё, что выбрала вчера. Как назло, перед поездкой на рынок у нас закончилась своя еда, а это озачало, что дщери предстояло голодать до ужина. Сказал ей, что пока всё не съест – из-за стола не выйдет. Минут пятнадцать она сидела, тупо глядя в тарелки, а потом начала плакать – самым мерзким образом: без слёз, только вздрагивая плечами. Мне осталось сказать лишь: «Иди вон!»
––––––
Любимца детей – дворняжку Ванечку – сбил проезжавший лихач. Я увидел лежащий в пыли на обочине труп слишком поздно – когда ребята прибежали в слезах, наперебой вереща, что Ванечка почему-то не встаёт. Тут я, дурак, решил преподать Веронике урок – сказал, что так бывает со всяким, кто перебегает улицу на красный свет. Только теперь она по-настоящему поняла, что любимого пса больше НЕТ. После чего дочь ушла плакать, а я отправился вымещать ярость на директоре, при котором возле калитки валяются мёртвые собаки.
––––––
Ежевечерний ритуал: наловить полную банку светлячков, которые летают здесь, как волшебные зелёные огоньки, и поставить на тумбочку возле Никиной кровати: как только дщерь засыпает, я тут же выпускаю «огоньки» на волю (в отличие от подмосковных гнилушек, они светятся только пока живут).
Свободное копирование
