Мой ХХ век. 1989 - 28

13 мая – 4 июня 1989 г. / Сухуми, Гульрипш

Уже написав заявление о переводе из «Литературной России» в «Огонёк», взял у Коротича две недели отпуска (знал, что на новом месте пахать придётся основательно, не до отдыха будет), поехал к морю.

И в первый же день, в маленькой кофейне на сухумской набережной, старый грек–бармен, чьё питейное заведение я ритуально посещаю в каждый свой приезд, вдруг решил предсказать мне грядущее.

Ранним утром, кроме примелькавшегося за несколько лет москвича, посетителей не наблюдалось, бармен сварил гостю черный напиток «за счёт заведения», и сел за мой столик: «Не говори «нет» – скажу, что с тобой вскоре будет». Всегда пользуясь фразой про гаданье на кофейной гуще только иронически и скверно относясь к прорицателям, отказать хозяину не мог – послушно размазывал по блюдечку опивки, водил большим пальцем по внутреннему краю порожней чашки. А грек потел от напряжения, читая одному ему понятные разводы и с трудом подбирая русские слова.

Труднее всего он вычислял мою профессию (я заранее предупредил, что все его наводящие вопросы пропущу мимо ушей и вообще подсказывать ему не стану). «На своей работе много говоришь и пишешь, да? – сказал грек. – Похож на начальника, но – не начальник. Тогда почему много людей твоё слово слышат?.. Контора, в которую ты пришёл работать, – (тут кольнуло: как узнал?) – очень странная. Большая, как завод, но там народа совсем мало – (и ведь точно завод: полсотни людей гонят продукцию тиражом в четыре миллиона экземпляров). – Работаешь ты с друзьями, – продолжал грек, – вас четверо, и все вы равны друг перед другом. А над вами только один человек стоит... – (уже успел убедиться, что Коротич с каждым подчинённым держит себя так, будто ты отвечаешь только перед ним лично). – Но будут между вами и старшим двое людей, для которых ты с друзьями – кость в горле (о, да! – Гущин с Николаевым). Так два года работать будешь, а потом уйдёшь с друзьями свой завод открывать...».

Потом вдруг спросил: а кто тебе красивая блондинка, к которой у тебя сердце лежит? Будешь к ней рваться, но она станет только третьей, которую ты увидишь, когда вернёшься…