15 октября 1988 г.
Неделю назад – в один день с моей мамой – Фёдору Ависовичу Колунцеву исполнилось бы 65. Не исполнится – упокоился на Армянском кладбище, рядом с любимым мастером Платоновым. В последний путь его проводили друг детства Булат Окуджава, Николай Евдокимов, весь их Литинститутский курс…
Осталось всё-таки записать за Колунцевым его байку, которую сам наверняка не оставил в письменном виде.
В середине 50-х первый роман Колунцева издали в Югославии, и молодого писателя пригласили в Белград. Вместе с ним поехал советский классик Леонид Леонов. Тогда в СССР еще не придумали ВААП, гонорары писатели получали сами. «Ты, Фёдор, валютой зря не сори, – сказал Леонид Максимович. – Вообще держись за меня: учти, любая твоя выходка по приезде станет известна».
Колунцеву тридцать лет, загранпоездка – первая в жизни, и он полагал, что вдвоём с мэтром свободен от соглядатаев. А напротив их гостиницы, в баре Дворца труда, показывали стриптиз. «Учти, что в Москве всё сразу будет известно! – твердил Леонов. – И я тебя в бар одного не пущу!» Пошли вместе.
Стриптиз выглядел затейливо: по зальчику ходила певичка в лёгком балахоне, на столах страждущих лежали ножницы, и любой мог отрезать от прикида артистки всё, что захочется.
По мере того, как одеяние певички уничтожалось, свет постепенно гас, в её руках появился длинный китайский фонарик. И тут она обратила взор на Колунцева – тогда колоритного жгучего брюнета с окладистой ассирийской бородой. Вручила иностранцу фонарик, жестами объяснив, что светить на неё впотьмах нужно не абы как, а уперев тубус в пах и вращая им, как фаллосом. «Фёдор, последний раз говорю, что в Москве всё будет известно, и я в этом безобразии участвовать не намерен!» – шипел Леонов, разрезая на певичке лифчик. А когда дама осталась совсем без ничего, классик силком увёл молодого писателя из зала.
Фёдор Ависович искренне уверял Леонида Максимовича, что никакой слежки за ними не заметил. Но – да, в Москве о походе на стриптиз все как-то узнали: «Ну, Федор, поведай, как ты крутил хером в югославском стрип-баре!» – то и дело приставали к нему коллеги. Колунцев понял, что других загранпоездок ему теперь век не видать. Однако уже через полгода его вызвали в иностранную комиссию СП и секретарь Тельпугов сказал: «Пакуй чемодан, Фёдор, тебя включили в поездку – в Англию вместе полетим». Как честный человек, Колунцев напомнил, что он жутко вёл себя в Белграде. «Да уж не сомневайся, все вспомнили, когда утверждали состав группы, – рассмеялся Тельпугов. – Но я тебя отстоял: сказал, пусть летит, если ему есть что показать!..»
Свободное копирование
