6 – 12 октября 1988 г. / Дагестан, Махачкала
В «Совписе» навязывают переводить роман о Батырае (дагестанский Лермонтов, тоже в 27 лет умер). Написала его праправнучка классика Сарат – сорок печатных листов (мрак – сплошной набор случайных слов). Ладно, поехал по батыраевским местам, благо что в этих краях пока не бывал. А в дорогу, видимо, надлежало прихватить роман лже-классика Нурпеисова, на котором спёкся Юрий Казаков, переписав его от первой страницы до последней точки. Вообще литературное донорство – не такое безопасное дело, как считается: не счесть, сколько на нём талантливых писателей сгорело.
Сарат Гаджиевна подготовила мне «культурную программу»: экскурсию по Махачкале (от бюста Гамзата Цадасы до виллы Гамзатила Расула, где мы как бы «случайно» встретили Абу-Бакара) и приглашение на свадьбу «с национальным колоритом». Приезд столичного журналиста местные акыны восприняли с жаром – на второй день мне в гостиницу принесли шесть доносов – на всех скопом и на каждого в отдельности. Принимая их гадкие писульки, сразу осведомлялся: вы за Расула Гамзатова или за Абу-Бакара? (расклад – 50 на 50). Чтобы не вникать в эти пошлые дрязги, плюнул на всех и на три дня уехал в горы, в сторону Чечни.
Места там потрясающие: ехали по Левашинской дороге, мимо Ая-Кака – вдоль «тёплой речки» Вана Херке – до Чахи и Дегвы. Машина наша еле вскарабкалась на гору Мехела-каб, где хутор Ая–Махи (место второй половины недолгой жизни Батырая). Могила его сохранилась, а дом – нет. Здесь живут его потомки – две женщины и девочка: приняли нас хорошо, угостили буйволиной сметаной. Отсюда видно море, но скоро поползли облака (или туман) – низкие, закрывая луга в долине. Вообще мне везло: день выдался солнечный, шофёр быстро вёл машину (60 км. по серпантину). Очень красиво: осенние горы «волчьего» окраса словно покрыты ярким лоскутным одеялом лесов...
Через Ая-Кака вернулись к разъезду, свернули на Урахинскую дорогу. Миновав Ая–Лизи-Махи, через перевал горы Цабарги, мимо утонувшего в тумане ущелья Махарги–Махи – к селению Урахи (Верхнему), где родилась и росла Сарат и где жил, женившись, Батырай. Тут семейный дом Батырая сохранился хорошо, даже утварь того времени, оружие (холодок свёл лопатки, когда взял в руки кинжал, оборвавший жизнь многих неверных). Получил в подарок старинный оловянный кувшин для воды. Осмотрел ветхую мечеть, даже на минарет вскарабкался. В Нижний Урахи спускаться не стали...
Возвращались другой дорогой – в объезд горы Цабарги, заглянув в Аймау–Махи (хутор, где Сарат разжилась картошкой, набив ею весь багажник). На реке Вана Херке – недалеко от памятника партизанам, погибшим в боях с Деникиным, – поужинали, пока не сгустилась темнота...
В последний день зашёл попрощаться к Абу-Бакару (он мою командировку в СП отметил), отоварился на рынке «винными ягодами», два разных рецепта варенья из которых дала мне Сарат.
Свободное копирование
