17 апреля 1984 г.
Поехал в Сухуми: отоварился на рынке (ещё бедноватом по весне, но сулугуни и чурчхела отменные), потом позвонил в Москву, погулял по городу (великолепный кофе у Норика) и на углу улиц Пушкина и Лакоба, где любимый сквер с узловатыми деревьями, остановил 18-й автобус, идущий аккурат до Дома творчества «ЛГ». Отличный день!
–––––
Две милые соседки в двухместном номере за стенкой (одна из «Искусства кино», другая из экономической газеты): ни с кем не общаются, столовую игнорируют – каждое утро ходят в соседнюю деревню за мацони и творогом, и выглядят как-то неестественно. Признались мне: обе – блондинки, но перед поездкой сюда и в Грузию каждый раз красятся в шатенок: знают, что местные мужики от блонди просто чумеют. И да – Автандил пожаловался: «Они здесь не первый раз, а с нами никогда не общаются – мы для них «чёрные». Через местную публику они проходят, как раскалённый нож сквозь масло.
–––––
Вся моя компания здесь – художественный редактор издательства «Искусство» Инна Георгиевна Румянцева. С которой, развалясь в соседних шезлонгах, мы замечательно сплетничаем о тайнах советского книгоиздания.
Если покойный генсек Андропов пописывал стихи, то генерал КГБ Цвигун – прозу, воспевающую советских разведчиков. И в то время, как вся страна с затаённым дыханием впервые смотрела про 17 мгновений весны (где Цвигун выступал консультантом), Штирлиц уже снимался в новом кинобестселлере по книжке Семёна Кузьмича «Фронт без флангов» – там генерал Цвигун скрывался под псевдонимом С. Днепров, а режиссёр Гостев делал из его чтива кинотрилогию.
Теперь Инна Георгиевна сетует, что после самоубийства Цвигуна все его книги, на пять лет вперёд расписанные, из планов издательских тотчас выкинули. Что до самого Семёна Кузьмича, то о нём худред отзывается тепло: душевный был дяденька. Кроме того, что все книги за него писали другие, он вообще ничего не разумел в книгоиздании: когда принимал оформление, то требовал не обычные листы, а книжку целиком, пусть и с пустыми страницами, но будущей её толщины, и чтобы переплёт был точно такой, каким его увидит читатель, включая коленкор того же качества. Сделав очередной муляж, Инна Георгиевна тащилась с ним на Лубянку, заранее предвкушая свежесть кондишена «горный воздух» в кабинете Цвигуна и традиционный клюквенный сок свежего отжима, коим генерал баловал желанных посещантов. Взвесив в руке увесистый томик, Семён Кузьмич тотчас интересовался тиражом (конечно, как всегда, сто тысяч), хвалил:
– Наконец-то белая, а то всё черные да чёрные, будто бы у наших спецслужб другого цвета нет!
Продолжая улыбаться, снял суперобложку и увидел под ней антрацитно-чёрный коленкор. Помолчал, перевёл взгляд на книжный шкаф, где между вишнёвыми томами БСЭ и синим 55-томником Ленина чернела полка его собственных книг, и пока обмершая худредша клялась, что всё исправит, как скажут, – рассмеялся:
– Отличный цвет, в тон с другими сочинениями. И давайте не будем нарушать традицию!
Свободное копирование
