31 июля – 5 августа 1983 г. / Рязань
Прибавление семейства побудило искать дополнительный заработок – рязанский прозаик Толя Овчинников организовал нам с Черновым чёс по своим окрестностям. Наша бригада выглядит вполне эстрадно: сначала Толик рассказывает о своей писательской организации и над чем работает местный классик Матушкин, потом Андрей читает кусочки из своего перевода «Слова о полку Игореве», а я под занавес исполняю номер: «В юмористическом портфеле «ЛитРоссии».
Слушают нас где как, но проза жизни тут сурова, на интерес к художественной литературе не шибко сподвигает. Когда выступали на Спас-Клепиковской ватной фабрике (столетний деревянный барак с земляным полом), милая девчушка, радуясь неожиданному перерыву, вышла на улицу, села на завалинке, закатала край юбчонки и вытянула голые ноги, зажмурилась на пригреве...
Время остановилось в есенинском Константинове, Клепиках, Екшуре, Криушах, и места здесь просто платоновские – возвращаясь после выступления пешком по шпалам заброшенной узкоколейки, читаем клейма на рельсах: 1887 – Hute... 1896 – Кн. Белосельского завод... 1907, 1914 – Krupp... (Соседнюю Орловщину после войны отстроили заново, а сюда немец чуть-чуть не дошёл.)
Перед отъездом, по традиции, посещаем обком – отмечаемся у инструктора по культуре. Пока Овчинников челомкается в других отделах, комсомольских лет девица дотошно нас расспрашивает: «Окуджава песни больше не пишет, окончательно на прозу перешёл?.. А роман «Вечный зов» Иванов продолжать будет?..». Заходит Толик: «Кончай, мать, лапшу на уши вешать! Давай-давай, накрывай стол! Не видишь, что ли? – свои ребята, муходавские!..». Глядя, как девица послушно извлекает из шкафа яблоки, тарелку со сливами и бутылку портвейна, Чернов оброняет неосторожную фразу: «Ну, ребята, это же просто разврат!». Услышав контрольное слово, инструкторша мигом раскрепощается: «Разве ж это разврат? Разврат – когда раз-в-рот, раз-в-зад!..»
Мы с Андреем, давясь хохотом, на четвереньках ползём в коридор...
Свободное копирование
