11 ноября 1982 г.
Славный выдался день, морозный и солнечный. Утром обегал книжные магазины, до конторы добрался, когда все уже всё знали. Тем не менее, после обеда весь коллектив собрали в кабинете главного, включили телевизор. Когда пошёл некролог: «Политбюро, Центральный Комитет КПСС с глубоким прискорбием извещают...» – Лейкин патетически воскликнул: «Не верю!». Я не сдержался, хохотнул, и Ася Пистунова постучала указательным пальцем по моей коленке:
– Учитесь властвовать собой!
Потом разбрелись по комнатам и мрачно квасили. Мы с Юрой Стефановичем скрылись в отделе очерка у Жоры Долгова, пить с которым, как говорил Фадееву Маршак, всё равно что играть на скрипке в присутствии Паганини.
После второго стакана Георгий Георгиевич обратил взор в окно и узрел непорядок – над Театром Армии гордо реял алый стяг. Долгов набрал номер служебной справочной, узнал телефон директора ЦТСА и тотчас с ним соединился – только одну фразу озвучил своим густым дикторским баритоном: «По всей стране траур, а у вас?..». Через минуту флаг пополз вниз по древку, и третий стакан мы выпили за здоровье директора театра – чтобы его инфаркт не свалил...
...Вечером литконсультант принёс ворох рукописей, и лик его сиял: я гения нашел! Сказал ему, что в самотёке гениев не бывает, но готов посмотреть. Молодой прозаик из Красноярска, очередной Успенский в нашей литературе. Прочитал два рассказа и возопил: гений! гений!.. Ринулся с рассказами к ответсеку.
– Никакой он, конечно, не гений, а таланта не лишён, – охладил меня Лейкин. – И проблем с цензурой у него будет много. Но такого крепкого автора «Литгазете» мы не отдадим. Через неделю полетите к Астафьеву в Красноярск, и с Михаилом Успенским познакомьтесь – отшейте конкурентов!
Свободное копирование
