21 августа 1982 г.
На «Белорусской» случайно встретил переводчика-германиста Володю Вебера, поехали ко мне. Замечательный его рассказ про Никиту Михалкова, в которого Володя, посмотрев «Обломова» и «Пять вечеров», влюбился и захотел поближе с ним познакомиться. Тут и случай представился – Михалкову привезли несколько фильмов модного западногерманского режиссёра Фассбиндера (недавно умер от наркотического передоза), ему понадобился переводчик, и друзья сосватали Вебера.
Никита Сергеич позвонил сам, сказал, что работы на месяц: будут просто смотреть кино, и не по одному разу, а перевод потребуется в зависимости от того, важен он или нет. Володя с радостью согласился. На другой день Михалков повёз его к себе на «Мосфильм», а по дороге вспомнил, что должен заехать к отцу. И тут произошла заминка: шофёра можно оставить ждать в машине, а вот как быть с переводчиком? Вдвоём зашли к классику советской литературы, и у него Володя стал невольным свидетелем разговора папы с сыном. Который свёлся к тому, что Сергей Владимирович просил Никиту Сергеевича починить его «мерседес», сын отнекивался, ссылаясь на занятость, а потом потребовал у отца тысячу рублей, и на том их разговор закончился. Всё, что он услышал и увидел, произвело на чистоплюя Вебера столь неприятное впечатление, что, выйдя от Михалкова–ст., он тотчас извинился перед Михалковым–мл., отказался от работы и немедленно с ним попрощался.
После этого рассказа уже я насел на Вебера: почему банальная бытовая история сразу перечеркнула всё творчество режиссёра Михалкова? И неужели из-за того, что он показался по-человечески столь неприятен, замечательные его фильмы моментально обесценились? Удивительно, что головой Вебер всё понимает, но переступить через свой немецкий характер не может.
Свободное копирование
