21 марта 1982 г.
Три часа мучаю вопросами и фотографирую Каверина у него дома в Лаврушинском. Говорит, что мечтал быть советским Диккенсом, но соцреализму диккенсы без надобности, потому его визитной карточкой стали «Два капитана».
Вообще жизнь в литературе прожил достойную: Пастернака не травил (желающие унизить Каверина рассказывают, будто бы заперся в сортире и всё собрание там просидел), подписал письмо в защиту Синявского и Даниэля, потом публично расплевался с другом юности Фединым из-за Солженицына…
Пока пьём чай с ним и с Лидией Николаевной Тыняновой, перебираем ещё живых современников. О Шкловском Вениамин Александрович отзывается очень смешно:
– Когда писал роман «Скандалист, или Вечера на Васильевском острове», я просто ходил за Шкловским по пятам, записывал его словечки, детали поведения. Сначала Виктор от меня бегал, потом махнул рукой: только не суйся. И приклеил мне прозвище «Завод утильсырья имени В. Каверина».
Мило, что в романе Каверин назвал Шкловского Некрыловым, но имя сохранил, и его портрет написал иронично:
«Он был лыс, несдержан и честолюбив. Женщины сплошной тучей залегли вокруг него – по временам из-за юбок он не видел ни жены, ни солнца… В сущности, он писал только о себе самом, и биографии уже не хватало… Выходов было сколько угодно. Но он малодушием считал уходить в историю или в историю литературы. От случайной пули на 38-м году он умирать не собирался».
Свободное копирование
