26 декабря 1980 г.
Вышел наш с Тарковским текст («Я век себе по росту подбирал...»), днём завёз газету Арсению Александровичу, и мы недолго поговорили (пытаюсь раскачать его на разговор о нелюбимом им Маяковском, но пока тщетно).
Тарковский рассказал:
– Перед вами приходила журналистка из «Литгазеты». Очень странная дама. Увидела, что я зажигаю свечу... я часто при свече сижу – когда свеча горит, она табачный дым как бы укрощает. О, говорит, я так и начну наше интервью: «Свеча горела на столе, свеча горела...»! Я ей сказал, что к Пастернаку хорошо отношусь, но так начинать нашу беседу не хотел бы. И потом, знаете, что в этих стихах дальше происходит? – башмачки падают на пол, ноги-руки скрещиваются... Конечно, я человек немолодой, но мало ли что про нас с вами подумать могут...
Свободное копирование
