30 августа 1980 г.
Вчера у меня дома мальчишник устроили. Мы с Щекочем приехали с работы первыми, после Миша Поздняев подошёл. Пока добирались Паша Гутионтов с Черновым и Хлебников, были заняты кто чем: я на кухне салатики крошил, Юра возле меня песни под нос мурлыкал, а Миша в комнате какое-то себе заделье нашёл. Щекочихину со мной стало скучно, Поздняева развлечь решил. Вдруг, слышу, Юра за дверью вопит: «Ты что наделал? Какого чёрта в мой текст залез?!» Я туда – Миша красный, Юра белый, и меж ними дракой пахнет. Оказалось, Щекоч на столе вёрстку своей очередной разоблачиловки оставил, и Поздняев от нечего делать взялся править писанину, половину статьи исчеркал. Не знаю, чем бы всё закончилось, только тут весьма кстати Гутя с Чернушкой вошли и кое-как пожар погасили, но Щекоч всё равно надулся, как мышид на крупу. Мы сразу сели пить, а вскоре и Олег приехал (с Аллой, но она, как женщина, не в счёт, и посуду мыть кому-то надо).
За столом, однако, было тягомотно, Щекоч взял мою гитару, а она вконец разбита, пришлось настраивать. Когда же Юра наконец-то, подсунув под гриф карандаш, извлёк некое подобие мелодии, с Олегом случилась форменная истерика: со слезами на глазах принялся крыть всех нас последними словами – в стране творится чёрт-те что, всё катится в тартарары, а мы в такое время... Пришлось успокаивать Хлебникова, как ребёнка, и хорошо, что Алла оказалась рядом – агрессию мужа сняла, а успокоить всё одно не получилось: ушёл, хлопнув дверью. Посидели!..
Свободное копирование
