30 ноября 1979 г.
Приехал Берестов – копаться в книжках, а мне в гости уходить нужно. Пока я собирался, посмеялись над Озеровым – всю жизнь воровал у Берестова строчки: у Валентина Дмитрича – «Нет ничего прочней, чем битая посуда», у Льва Адольфыча – «Нет ничего прочней, чем песня позабытая». История, как ЛА укралу ВД стихотворение, – вовсе цирк. У Берестова износилась лента на пишущей машинке, и он воспользовался красной копировальной бумагой, а Озеров всегда печатает свои стихи красным шрифтом, и когда они составляли альманах «День поэзии» – положил берестовскую страничку в свой архив, где потом и нашел...
Я купил Наташе в подарок томик Вийона и кусок югославского мыла из «Ядрана» – медальон на лохматом шерстяном шнуре, живо воображая его на трепетных девичьих персях (моя новая девица обожает русскую баню).
Пока гладил рубашку и выбирал галстук, Берестов посмеивался, исподтишка глядя на мои сборы – интересно, что сегодня дарит молодёжь своим подружкам. Спросил недоверчиво:
– Действительно собираетесь подарить Наташе мыло на верёвке? Тогда уж с моей эпиграммой:
Что сказать о верёвке и мыле?
Что верёвка и мыло дружили.
Только те, кто с ними дружили,
К сожалению, долго не жили.
Отсмеявшись, сошлись на том, что на 18-летие трепетной девушки стишок слишком трагический, к тому же я надеялся, что культмассовая суббота плавно перейдёт в любовное воскресенье.
– Хорошо, учтём торжественность момента, – согласился Берестов и написал:
Что сказать о верёвке и мыле?
Наши беды их подружили.
Я считаю, что юный мог друг – обормот
и придумал подарок зловещий,
ведь из жизни уход и за телом уход –
совершенно разные вещи!
После паузы дописал еще две строчки:
Но я Елину выходку эту прощу –
можно мыло использовать как пращу!
Уже в дверях, провожая меня, сказал:
– Если вдруг не повезёт с ночёвкой, не огорчайтесь – вернётесь и мы устроим чудесный мальчишник: Пушкина в компанию возьмём, Лермонтова…
Свободное копирование
