17 июля 1977 г.
Наступает время свадеб: Чернов с Майей дозрели до подачи заявления, Остёр с Олей Новиковой тоже упёрлись в оформление отношений, а вчера меня вконец укатал Димыч.
Две субботы в начале июня Димыч обедал у меня – уходя из казармы в увольнение, переодевался в соседнем подъезде в штатское, звонил из автомата и просился в гости, страдая не столько по домашней кухне, сколько по дружескому общению. Вчера позвонил в полдень, но у меня была Наташа, которая тоже соскучилась и с Димычем делить выходной не захотела. Кое-как отговорился от друга, но через два часа он позвонил снова – с абсолютно каменным голосом:
– Ты можешь быть свидетелем на моей свадьбе?.. Тогда зачитай данные своего паспорта, у меня же сейчас есть только Военный билет!
Я обалдел – ещё два часа назад Димыч не знал, куда ему направить стопы, а теперь... Дальше – кроме «да» и «нет» – ничего узнать не удалось:
– Ты можешь говорить? – Нет! – Она стоит рядом? – Да! – Я её знаю? – Да! – Как её зовут? – Потом!..
Подробности узнал вечером, когда матрос Зотов вернулся в свою ВЧ и добрался до служебного телефона.
Из всего своего гнесинского курса, он застал дома только Лену Серенко, с которой тоже отучился пять лет, и у него особых симпатий она прежде не вызывала. Был приглашён на обед с родителями, в процессе коего разомлел и напрочь потерял бдительность. Чтобы не сидеть дома, Серенко предложила погулять по району, зачем-то прихватив большую коробку шоколадных конфет. И когда, фланируя под ручку, вдруг оказались возле районного ЗАГСа, хитрюга как бы шутя предложила: «Зайдём?» – Зашли, и там, благодаря коробке конфет и моему устному за Димыча поручительству, у парочки приняли заявление на бракосочетание 10 сентября.
Поражает Димычева покорность – единственное, чего мне удалось добиться, – чтобы дал слово не трогать Серенко до свадьбы, а ближе к делу видно будет.
Свободное копирование
