25 июня 1977 г.
Вернисаж на Малой Грузинской всё же открылся (по мне – откровенно бездарный). На весь просмотр ушло полчаса, пить там мне не с кем; чтобы вечер не пропадал, поехали с Наташей к Ульке домой – оценить портрет сына, который он не успел закончить к вернисажу. Портрет маслом на картоне метр на полтора производит жуткое впечатление: в готическом кресле чёрного дерева, выписанном с тщанием до каждого завитка и блика, сидит очаровательный н е ж и в о й мальчик с каким-то медвежонком в ручонке. Что вконец убило – тончайшая лессировка, которой мог бы позавидовать сам Леонардо, – я знаю руками, как это делается, но и потратив на занятия живописью половину своей юности, такого мастерства не добился. То бишь технически за последние несколько лет Улька сделал невероятный скачок вперёд, чего до поступления в Архитектурный институт от него вообще никто не ожидал (помню, как мы ездили на этюды, и Пивун не рисовал пейзаж с натуры, а срисовывал его с моего эскиза). Теперь братец молча вымаливал у меня хороших правильных слов, но кроме обтекаемого «мастеровито», других у меня не было, и он это понял.
Свободное копирование
