16 февраля 1976 г.
Заехал по делам к Мнацаканяну в ЦДЛ. Спустившись в нижний буфет, застал за одним столом детскую литературу трёх поколений: Берестова, Успенского и Остёра. Мне щедро предложили свободный стул и пригласили к разговору. Впрочем, говорили только Берестов и Успенский, и вся их беседа походила на диалог белого и негра. Успенский:
– Слышал, Валентин Дмитриевич, вы квартиру приобрели? Разумно поступили, очень выгодно вкладывать деньги в недвижимость.
– Оказалось, в большом кабинете рукописи теряются гораздо чаще.
– Могу рекомендовать находчивую домработницу.
– К нам ездить далековато.
– Что за вопрос! – купите машину.
– С моим-то зрением?
– Наймите шофёра.
– Это трудно. И жена очень часто болеет.
– Самое время присмотреть дачу или маленький домик в Крыму…
– Мне кажется, вы приняли меня за директора Литфонда, – наконец не сдержался Берестов.
Молодым полагалось слушать и делать выводы. Впрочем, не сомневаюсь, что я и Гриша выводы сделаем разные.
Уходя, заглянул в бильярдную, где застал удручённого Гофмана. Он снова в меланхолии и размышлениях о трагической судьбе русской интеллигенции:
– Жора, как мне плохо! Если бы ты знал, как мне тяжело и плохо от осознания, что я проигрываю на бильярде огромные деньги, которых не зарабатываю!
Чтобы Вите стало хоть чуточку легче, мы ещё посидели с ним за чашечкой кофе в компании Чугай и Блажеевского, который в свою очередь начал плакаться, что его бросила Погожева и он вынужден теперь жить у Вити Коркии. Если бы ещё и Оля стала рассуждать о потерянном поколении, я бы взорвался…
Свободное копирование
