16 июля 1975 г.
Вчера соперировали Тягунова, а пока он был в реанимации – в палату привезли гнусного стонючего мужика. У которого, как оказалось, белая горячка: полежав спокойно едва ли десять минут, он вдруг резко сел на кровати и, глядя в мою сторону невидящими глазами, забормотал:
– Мальчик, подсекай рыбку-то, подсекай!..
Тягунова привезли полуживым в конце дня, всю ночь мы с медсестрой таскали ему кислородные подушки. Однако метался он страшно – из боязни, как бы шов не разошёлся, я привязал его руки к кровати…
Проснулся я в шесть утра от какого-то тревожного предчувствия. Лёжа на боку, прямо напротив увидел Тягунова, который судорожно пытался высвободить руки, в ужасе дёргал головой. Проследил его взгляд и обалдел: посреди палаты стоял наш белогорячечный – щурился на яркое солнце, держа в руке открытую опасную бритву. Кричать было нельзя, бросаться на него тоже. Сколько времени он так стоял? – пять минут? десять? Потоптавшись, отошёл к зеркалу и принялся всухую брить морду. Тут мы с Тягуновым уже заорали в две глотки – вбежала медсестра, отобрала у белогорячечного бритву, а следом пришли два санитара – забрали алконавта с вещами, сказав: «Пошли, покажем тебе Бухенвальд!»…
Свободное копирование
