17 мая 1975 г.
В конце прошлого года между мной и Олесей Николаевой словно чёрная кошка пробежала – она вдруг перестала со мной здороваться, а я не стал доискиваться причин. Впрочем, догадаться несложно: общий музыкантский круг, охочий до сплетен, несостоявшийся её роман с Владимиром Виардо, случайным свидетелем которого я невольно стал. Теперь Олеся – невеста критика Володи Вигилянского и вполне благостна. Под вечер мы с ней в ожидании троллейбуса столкнулись на остановке, под чугунным литинститутским балконом, выяснили, что оба едем к Чернову в Михалково, и дальше поехали вместе. По дороге и помирились.
На черновской даче славно – всего на несколько километров дальше музейного Архангельского здесь полная тишина, два десятка полудеревенских домиков, пруд, ломящий зубы родничок рядом, и вся эта прелесть – посреди елового леса.
На калитке прибит картонный заяц – теперь здесь хозяйствует Ирка: ей нравится быть в центре внимания. Застали десяток гостей, среди которых были детские писатели Валентин Берестов с женой Татьяной Александровой (месяц назад, на свадьбе ребят познакомились). Из новых лиц – ленинградский поэт Коля Голь.
Похоже, что у Берестова – судьба Михаила Светлова, оставшегося не столько стихами, сколько поэтической аурой, которую вокруг себя создавал. За Чернова тревожно – он влюбляется в Валентина Дмитриевича с потрохами, а влияние это вряд ли пойдёт ему на пользу.
Свободное копирование
