11 февраля 1975 г.
С уходом от Винокурова у меня освободился вторник, так я снова могу посещать семинар Слуцкого (нынче собирается в Доме народного творчества на Маросейке). Сегодня я договорился привести на занятие Погожеву – полчаса тщетно ждал её на «Кировской», однако дождался… явившуюся с пересадки Васеньку, которую не видел ровно два года. И настолько был зол на Галку, что не сообразил дать Васе свой новый домашний телефон…
Опоздала Погожева безбожно – в зал мы влетели, когда занятие давно началось. Читал стихи незнакомый юноша в очках с большими диоптриями, а в углу заметил волчьи уши Гены Жаворонкова, и стало ясно, что он привёл Олега Хлебникова из Ижевска. Точно – вспомнил: стихи «Он играл на скрипке, учитель математики», и «Нам в детстве было в десять раз важней» год назад Щекочихин опубликовал в «Алом парусе». Когда же Слуцкий спросил насчёт родства юноши с Велемиром, сомнений уже не оставалось.
Высокий, немного нескладный, то и дело поправляя съезжающие очки, парень старался скрыть волнение, что плохо удавалось. Но говорил спокойно и искренне. Понравилось, что не было в нём ничего показного. Когда Борис Абрамыч спросил его о любимых поэтах и учителях – назвал в общем ряду и Слуцкого.
У Бориса Абрамовича был очень недовольный вид, что происходит всегда, если почему-либо ломается заранее намеченный распорядок, и к юному соискателю славы он отнёсся сурово: попросил нас не либеральничать, добавив, что на его взгляд стихи отнюдь не безукоризненные. Но обсудили парня хорошо – когда даже Люба Гренадер сказала: «Очевидно – это поэт», Слуцкий смягчился: «Раз вы все так единодушны – возьму домой, почитаю глазами».
После семинара мы с Погожевой умыкнули Олега – несмотря на холодрыгу, до полуночи таскали по городу, пока он не прочитал всё, что им на сегодня написано.
Свободное копирование
