1 августа 1973 г.
Сонечка попросила сходить с ней на собеседование, которое в Институте восточных языков самое важное. Экзамены сдала вполне хорошо – набрала 24 из 25 (обидно, что «четвёрку» получила за китайский, которым свободно владеет). Встретил её возле метро «Площадь революции» и оторопел – на собеседование приехала в кофте с таким декольте, с каким не по коридорам МИДа ходить, а по пляс Пигаль фланировать. Быстро побежали в ГУМ, купили красивую косынку, которую использовали на манер пионерского галстука, но положение это не сильно улучшило. Ладно, авось проскочит.
3 – 4 августа 1973 г.
Отметили с Сонечкой полгода наших отношений встречей рассвета на Воробьёвых горах. То есть я себе представлял, конечно, что происходит на пространствах Москвы, где каждый кустик ночевать пустит, в тёплое время года, когда тысячи любовников устремляются на природу, но масштаба всеобщего разгула не представлял. Бороться с этим невозможно, милиция здесь бессильна – поддерживает общий порядок, ни во что не вмешиваясь, и ладно. А нам, в конце концов, нужно же рассказать внукам, как с пледом и с бутылкой шампанского карабкались, уподобясь Герцену и Огарёву, на Воробьёвы горы, чтобы дать какую-нибудь клятву, и это можно себе позволить лишь в юности.
На Сонечке было короткое платьице (джинсы тоже взяла, но они там неудобны), и выдержка её меня поразила. Когда сидела у меня на коленях (наша лавочка на тенистой аллее стояла так, что с неё открывался хороший обзор) и к нам подошёл милиционер с целью проверить документы, мы даже бровью не повели. Молодой лейтенант придирчиво изучил мою красную военную ксиву – очень медленно, явно испытывая наше терпение, но мы держались свободно, и умилило, как, возвращая документ, милиционер разрешил нам: «Продолжайте!»...
Загадали, как было бы славно – что бы ни случилось в наших жизнях, как бы ни сложилось наше будущее, даже если врозь друг от друга, – ежегодно приезжать в эти дни на Воробьёвы горы. (Абсурд, конечно, но в юности что не придумаешь).
Свободное копирование
