23 июня 1973 г.
Пришла цидулька из Литинститута – позавчера меня допустили к экзаменам и нужно сдавать документы. Экзамены с 13 августа: осталось их сдать…
Вечером сидел у Старосельских, которые с моей лёгкой руки давно Аризонские кукунчики, а я при них – Барбизонский птенчик, и, вспоминая день рождения Наташи, мама Мира Яковлевна пожаловалась, что после той пьянки пропало у них блюдо кузнецовского фарфора. Спросив, что на нём подавали (оказалось, что студень), вдруг ясно вспомнил, как лично мне его всучили в руки, и поставить было некуда, а держать одновременно с ним вилку, фужер и сигарету совсем затруднительно (есть так просто не получалось). К тому времени в комнатах уже погасили свет, зажгли свечи и, воспользовавшись полумраком, я быстренько рассовал куски студня по тарелкам пьяных гостей, а освободившееся блюдо запихнул в узкую щель между потолком и верхом книжного шкафа. Восстановив ту картину, осторожно задрал голову – край блюда до сих пор выступал над шкафом. Осталось изобразить из себя экстрасенса – на пять минут закрыть глаза, сказать: «Кекс–пекс–калабрекс» и достать ценную пропажу. Радость обретения антикварного блюда была столь велика, что никто не стал выяснять, какой идиот его туда запихнул.
Свободное копирование
