В послевоенное время все студенты-мужчины кроме гражданской специальности получали в институте ещё и военную специальность, и офицерское звание. В металлургическом институте мы получали специальность танкиста, командира танкового взвода. На военной кафедре мы занимались стрелковой подготовкой, изучали устройство и способы обслуживания отечественных танков, тактику ведения танкового боя, уставы советской армии. В институте были специально оборудованные аудитории. Во время летних каникул после 3 и 5 курсов мы выезжали в военные лагеря, в которых находились подразделения кадровой армии. Первый раз мы были в лагерях возле города Чугуев. Там нас переодели в военную форму, и мы жили в палатках наравне с солдатами. В палатке были только деревянные нары, на которых могло спать отделение солдат – 10 человек вплотную друг к другу. Поворачиваться на другой бок можно было только всем вместе, по команде. На землю рядом с нарами мы ставили сапоги с вложенными портянками, на сапоги клали брюки и гимнастёрку. Заматывать портянки так, чтобы можно было пройти много километров и не натереть на ногах мозоли и водянки – это целое искусство. У меня это как-то сразу стало получаться. Если мы подозревали, что ночью будет тревога, то снимали только сапоги и ставили их так, чтобы при подъёме ноги прямо в них попадали Командиром нашего взвода был сержант Жабокрицкий – такая необычная фамилия легко запоминается. Форма у нас была солдатская, а питание – курсантское, которое отличалось от солдатского только наличием компота. Там мы в течение около 2 месяцев практически изучали устройство и обслуживание танка, учились стрелять из стрелкового оружия и из танковой пушки, учились водить танк, совершали ночные марш-броски на 5-10 км, дежурили по лагерю и по кухне. Подъём был в 6 часов утра, отбой в 22 часа. Командиром моего отделения был наш соученик Гриша Тютюнник, который уже служил в армии. Когда он рано утром командовал: «Подъём, товарищи!» - то все готовы были послать его по известному в России адресу. На подъём отводилось 3 минуты, затем - в туалет и строем на зарядку, на умывание и в столовую. Перед столовой - построение и утренняя поверка. После этого начинался рабочий день: строевая подготовка, политзанятия, матчасть (т.е. оборудование), вождение танка, стрельбы и многое другое. На стрельбах произошли 2 инцидента, едва не закончившиеся трагически.
Отработка стрельбы из пистолета «Макаров» производилась следующим образом. Перед 5 мишенями выстраивались в шеренгу 5 человек с пистолетами. Каждому выдавали 6 патронов. Все остальные: наши студенты, солдаты, командир роты стояли сзади на расстоянии 2 – 3 метров. После окончания стрельбы каждый должен был оттянуть ствол пистолета в заднее положение и убедиться, что все патроны израсходованы, а затем громко доложить: «Пистолет разряжен!» и только после этого мог повернуться в сторону преподавателя. У одного студента произошла осечка, пистолет не выстрелил. Тогда он повернулся к нам, направил пистолет на командира и, нажимая на спусковой крючок, сказал: «Товарищ майор, не стреляет!». Майор чуть не упал на землю, а один находчивый сержант подскочил к студенту и отвернул его руку с пистолетом в сторону. Когда нажали на спусковой крючок ещё раз, то пистолет выстрелил. После этого при стрельбе из пистолета за спиной каждого студента ставили солдата, который должен был силой удерживать стреляющего от преждевременного поворота.
Второй похожий случай произошёл при стрельбе из танка, когда мы были в лагерях второй раз. Командир танка наводит пушку на цель, смотря в прицел. Этот прибор имеет большое увеличение и очень маленький угол зрения. Один из наших товарищей не увидел мишень. Нужно также учесть, что танк при этом двигался по бугристой поверхности танкодрома, изображение в окуляре прибора всё время прыгало. Для того, чтобы отыскать мишень, нужно поворачивать танковую башню (и, естественно, пушку). И вот курсант поворачивал башню до тех пор, пока она повернулась на 180 градусов. При этом танковая пушка оказалась направленной прямо на наблюдательную вышку, где собралось всё начальство. Рассказывают, что наблюдатели начали выпрыгивать из вышки. По рации пытались скомандовать курсанту, чтобы он отвернул пушку. Но в то время связаться по танковой рации было непростым делом.
Мы все по очереди дежурили на кухне. Кухня обслуживала несколько сотен солдат. Дежурство длилось 24 часа. Мы должны были чистить картошку, морковку, капусту, свёклу; подготавливать мясо, селёдку. Количество продуктов – несколько тонн. Всё это нужно таскать, загружать в котлы, убирать очистки и мусор, раскладывать по бачкам, потом мыть всю посуду и чистить котлы. Для чистки картофеля была большая картофелечистка, а всё остальное делали вручную. Когда распределяли работу, то никто не хотел чистить селёдку. А я взялся и почистил 90 кг, зато другими делами я не занимался. Когда мы покормили солдат и хотели сами поесть, старший повар сказал, что для дежурных предусмотрена особая еда, гораздо вкуснее обычной солдатской.
Солдаты в столовой сидели по 10 человек – по отделениям. Дежурный по отделению приносил из кухни большие кастрюли с супом и с кашей на всё отделение. Суп и каша – основная еда в армии. Каждый солдат при входе в столовую брал миску, кружку, ложку и вилку – всё алюминиевое. Нож солдату не полагался. Дежурный разливал по мискам суп, а потом – кашу, и раздавал хлеб. После еды дневальные по кухне собирали посуду и мыли её.
Свободное копирование
