10 апреля. Семипалатинск
Назначен временно исполняющим должность начальника разведывательного отделения. Составляю сводки, получаю телеграммы и в восемь часов утра перед всеми чинами штаба корпуса во главе с Бржезовским делаю доклад, указывая по карте положение фронта; работы, в общем, оказалось много.
Чем больше присматриваюсь, тем больше во всем вижу дух чего-то ненастоящего. Что-то то и не то. Впечатление, будто собрались игроки, но ни у кого нет денег, и все играют на мелок, а так как на мелок играть легко, то и дуются вовсю, делают вид, что «по-настоящему», записи растут, а результатов-то никаких. Такой Омск, еще более такой Семипалатинск и вообще, видимо, такое все Белое движение...
А нравы таковы, что можно разве их только сравнить с «Бесами» Достоевского. В чем же дело? Как так могло случиться, что мы проваливаемся, что власть кучки разбойников, узурпаторов, каторжан и пр., и пр. имеет успех и сопротивляется — и успешно — белым, то есть тем, которые идут с желанием восстановить великую страну, порядок, право и пр. И вот я начинаю думать, что дело не в «кучке разбойников», а в том, что по всему лику России идет революция, и белые ли, красные ли, черные ли — все русские люди одной закваски и одного духовного и морального склада, и вот наступил бунт, революция, массовое разложение, и мне думается, что с общим ходом колеса истории не справиться нам, то есть не в наших силах его повернуть. Возможно, мы придем в Москву, возможно, мы разобьем красных, кажется, сейчас на это шансы большие, ну а дальше? Стоит только себе на минуту представить, что ведь у власти окажется не честный патриот Колчак, а придут его «министры»: господа Вологодские, Зефировы, Михайловы, Гинсы, Ивановы-Риновы, Матковские, Лебедевы... То есть весь этот провинциальный синклит бездарных в одном случае, глупых в другом и просто жуликов в третьем случае. Личности играют большую роль в истории народов в том лишь случае, если они являются в жизнь, подготовленные всей эпохой, выношенные духом всей нации, как завершение, заострение коллективного народного творческого духа, какими были, например, Петр I, Цезарь, Наполеон, а не случайными пришельцами, которые, благодаря своим внутренним качествам, правда, как будто что-то и меняют, но на самом деле ровно ничего не в состоянии изменить. Несомненно, что Александр Великий был именно таким случайным явлением, чем и объясняется, что все держалось, пока был лишь он сам, и вся история Македонии, в сущности, история их полководца Александра.
И у нас мы видим, особенно в последнее время, много людей государственных, мудрых, культурных, даже очень крупных, как Столыпин, Витте, Кривошеий, но все это не «продукт» народного духа данной эпохи, это случайные люди; а продукт, порожденный эпохой, выношенный народным духом, бунтарским и анархичным, разбойным и беспринципным, — не Ленин ли со своим «Грабь награбленное!» и этим сразу выявивший весь затаенный смысл русской революции? Ни пафоса революции, ни гимна, ни подъема высокого и упоенного — ничего мы не создали, и ничего не «выперло» из нас, зато показали подлинное лицо и всю настоящую затаенность: грабеж беззастенчивый, упоенный, сладострастный, похабщину, матерщину вместо гимна и изуверство по Достоевскому, который угадал это давно своим сверхгениальным чутьем: загаженные алтари, изнасилованные женщины, растленные дети, испохабленный очаг.
Потом, возможно, тоже по Достоевскому, исступленно будут каяться. Выйдут на площадь перед всем миром и будут кричать всем народам исступленно, дико, с воем и русским плачем: «Люди православные, грешен я, грешен, казните меня или милуйте, я только грешен!» Увы, в душе, конечно, рассчитывает на «милуйте», желание обмануть по-ленински и тут ведь сидит, наверное.
Я это пишу потому, что в этой обстановке тут эти мысли особенно приходят в голову. Недаром тут жил Достоевский, как будто дух его еще витает, как будто тень его стоит здесь...
Свободное копирование
