22 марта. Суббота
Наконец пришла почта, и я получил письмо из дому. Умерла жена Хорошхина. Она, оказывается, отравилась. Это была очень хорошая женщина, прекрасная мать и жена, но Борис Иванович, кажется, отличался своей неверностью и грубостью. Нелегко, верно, ему будет теперь с десятилетним сыном. Умер брат Жуковского, тот самый, который заплатил за моего извозчика 5 р., когда я вечером в метель приехал к его брату и Сергею Александровичу Елачичу перед отъездом сюда.
В какое ужасное время мы живем. Когда все это кончится... На фронте все хорошо, наступление идет, наши войска подходят к Бу-гульме. Одно очень странно: несмотря на жесточайшее поражение, дезорганизацию, отсутствие железнодорожного транспорта, снабжения, красные на многих участках сами начали контрнаступление и переходят в контратаки. Откуда столько энергии? Почему при полном развале, голоде и пр. они все-таки наступают, сдерживают и даже кое-где имеют успех?
На юге дела плохи: красные наступают на Ставрополь, но это еще полбеды, а вот взят Киев, и союзные войска оставили Одессу, куда тоже подходят красные, — это вот скверно.
Судя по газетам, в Бразилии, Мексике и Испании революция, а Бразилия будто бы даже просит помощи у Америки. Вот будет история, если мы уж выздоровеем, а Бронштейны и Ленин будут сидеть где-нибудь в Мексике...
Я сейчас сижу в чистой, прекрасной комнате, в доме по Степной улице, 103. Третьего дня привез сюда свой несложный багаж, а сегодня пришел первый раз ночевать, и очень удачно — прямо попал в баню. Здесь два хорошеньких флигеля, чистых и прочно построенных, крепкие надворные постройки, баня, конюшня, славный садик. Хозяева, живущие во флигеле, здоровые, тоже крепкие сибиряки. Хозяин мне сейчас говорил, что все постройки, участок и пр. обошлись ему в 1914 году в десять тысяч рублей. Цены тогда были здесь такие: сотня яиц 60 к., молоко 20 к. четверть, мясо первый сорт (второго не знали) 3-4 коп. фунт и т.д.
Столуюсь у Татьяны Николаевны Кругловой. Какая-то купчиха-вдова, которая говорит про нас «охфицерья», столует одного старого, страдающего запоем ротмистра, одного поручика, который живет тут же у вдовы и, кажется, с ней в нежных отношениях и на положении супруга, и меня.
Называет она нас «мои нахлебники». Здесь, оказывается, все так говорят и даже пишут объявления в газете: «Ищу нахлебников».
Вообще тут говорят презабавно, например, не прислуга, а прислуга, с ударением на «и», «дожить» с ударением на «о» и т.д.
За это время был три-четыре раза в клубе, где выиграл в преферанс 300 руб., что мне сильно подмогло, так как аттестаты мои неизвестно где и я не могу получить жалованье.
Свободное копирование
