9 января. Омск
Вокруг дела Соловейчика целый клубок интриг. Жена сегодня была у Колчака. Он ее мило принял, успокоил, а обо мне сказал, что отлично меня знает.
<С. 442, отдельно от основного корпуса дневников>
Все это, разумеется, хорошо и утешительно, но все же жене приходится уходить из бюро печати, так как оказывается, что ей неудобно там оставаться.
Иначе говоря, она себя скомпрометировала, подвела меня и совершенно не отдавала себя отчета в том, что делала и как поступала и как это может отразиться на мне и моем положении. Весьма возможно, что ничего предосудительного и не было, но какое все-таки должно было создаться впечатление у всех этих контрразведок и прочих господ, когда у этого типа нашли дневники про путешествие по Италии жены штаб-офицера для поручений при наштаверхе, состоящего при самом адмирале, находившегося при английской миссии и т.д.! Даже затесалась какая-то записка, написанная моей женой.
А еще надо и принять во внимание всю вообще обстановку и эту мексиканщину.
Помимо всего, в этом деле столкнулись несколько начал, интригующих, друг под друга подкапывающихся и друг за другом следящих.
Одна группа старается свалить другую, одни хотят какой угодно ценой подвести и свалить других...
Михайлов, более всего замешанный в этом деле, сумел и тут увернуться и выйти сухим из воды, — где надо, отказался, где надо, спокойно предал вчерашних друзей и т.д.
Все это очень грустно.
Самого Соловейчика попросту высылают, так как отдавать под суд слишком опасно для некоторых лиц, ибо на суде может много всплыть таких подробностей и таких неожиданностей, что лучше этого дела не начинать!..
Мне прислали из контрразведки лист с вопросами, прося меня, для «пользы дела», ответить по пунктам. Вот вопросы и мои ответы. Писал я осторожно, чтобы никого по возможности не подвести:
1) Не интересовался ли делами Ставки Соловейчик?
Да, интересовался, но я никаких исчерпывающих ответов не давал.
2) Связь Андогского с Михайловым?
Знаю, что генерал Андогский бывал часто у Михайлова — я лично видел его у Минфина раза два.
3) Связь Андогского с представителями власти — Сыромятнико-вым, вами — штаб-офицером для поручений при наштаверхе и другими.
Генерал Андогский, как начальник академии, часто посещал Ставку, тем более что большинство слушателей академии заняли места в Ставке. Кроме того, иногда в кабинете полковника Сыромятни-кова я встречался с генералом Андогским.
4) Что вам известно о генерале Андогском?
Слыхал я много, но слухам не придаю значения, также вообще ген. Андогского знаю мало — известно мне, что он большой специалист теории военного дела.
5) Что вам известно о капитане Симонове? Знаю о нем очень мало.
6) Связь капитана Симонова с Михайловым и Андогским? Ничего не знаю.
7) О Гришиной-Алмазовой что вам известно? Много о ней слыхал, но вообще ее совсем не знаю.
8) Знакомы ли вы с штабс-капитаном Буровым и не говорил ли он вам о предполагающемся перевороте?
0 перевороте я ни с кем не говорил.
9) Знаком ли Буров с Андогским, Михайловым, Гришиной-Алмазовой и что бы вы могли сказать про это знакомство?
Буров с этими лицами знаком, но сказать про это знакомство я положительно ничего не могу.
В общем, тут сразу же сплелась целая интрига, в которой действуют какие-то скрытые пружины, и никакая власть ничего сделать с этим не может: Иванов против Михайлова, Зайчек следит за тем и другим, разные агенты разных лиц шпионят и доносят на всех и вся! В общем, Бог знает что такое!
Вечер провели очень интересно. У нас собрались английские офицеры, состоящие при сэре Эллиоте, — подполковник Робертсон, капитан Бергер и еще один, фамилию которого не разобрал, затем майор 3[иновий] Пешков, французский лейтенант — оба состоят при Ренье, и из наших Клафтон, Кудрявцев, Григорьев. Было очень мило, оживленно и хорошо.
Свободное копирование
