26 ноября. Челябинск
Настроение в городе вообще неплохое. Переворот прошел гладко и с сочувствием, но... но гг. начальство и многие другие выжидают, то есть попросту еще как будто не уверены, чья возьмет и не будет ли следующего какого-нибудь переворота. Вот почему о происшедшей перемене не объявлено, всяческим вздорным слухам никто не препятствует расти и множиться. Средний обыватель, так же как и массовое офицерство, в довольно глупых разглагольствованиях стараются определить, «вовремя» или «не вовремя» случился переворот. Одни находят, что слишком рано, другие, что поздно. А в общем, вот к чему ведут в революции всякие перевороты. Казалось, что была за трудность свалить подгнивший трон, ан когда свалили, оказалось, что это вовсе не так просто, и пророк Милюков оказался большим провидцем — не стало идеи и не стало духа, и теперь ровно ничего не стоит свергать кого угодно. Обаяние власти, авторитет монархии или того, что над тобой и нерушимо, бесповоротно утрачены, ну и отсюда все последствия. Точь-в-точь как в рассуждениях Раскольников а, что стоит убить блоху. Ведь мы не только на каждом шагу убиваем блоху, но и рады, когда ее убьем. А чем старуха, никому не нужная, жадная, даже приносящая вред, лучше блохи? Да она хуже ее в тысячу раз. Значит, почему не хлопнуть старуху. Ведь Наполеон же посылал на смерть тысячи, десятки тысяч людей... А вот когда старуху-то убил, то оказалось, что вовсе не просто дело, что тут соль в чем-то другом, а не в одних заостренных рассуждениях... Так получилось и у нас в революции. Видим на каждом шагу, что свергнуть, сделать переворот как будто необычайно просто, ан на поверку чем дальше, тем хуже...
А беда наших дней заключается в том, что все решительно влезли в политику, все считают своим долгом ею заниматься и почти все — 99% — ровно ничего не понимают.
Если им, этим всем политикам, говоришь, что дальше ждать было нельзя, что промедление значило бы укрепление позиции эс-эров, что нельзя было давать возможность вербовать г. Роговскому свою полицию, — они, эти люди, начинают говорить, что массы народные не готовы... Вы им возражаете, что массы вообще все время не готовы и неизвестно даже к чему они готовы, ибо кого им ни дай в конце концов, хоть богдыхана, лишь бы взял в ежовые рукавицы, все будет едино, а люди опять возражают, что новый строй не демократичен...
Если вы только скажете, что переворот как будто бы несколько раньше времени, они начнут доказывать, что он опоздал, потому что все уже пришло в такое состояние, что ничего нельзя сделать. А гг. начальство, как я уже сказал, мудро выжидают, чтобы не сесть в случае чего в калошу.
И как посмотришь, новой власти предстоит титаническая работа и власть должна быть жестокой и безжалостной, ибо иначе ничего не выйдет...
27 ноября. Вагон
Еду обратно. Везу с собой целую кипу газет, которые думаю показать Лебедеву и адмиралу Колчаку. С этим необходимо принять срочные и суровые меры. Никакой информации, ни официальных воззваний, ни приказов новой власти: ничего нет. Это ли не безобразие. Все вертится в области слухов и догадок. Газета «Власть народа» помещает черт знает какие статьи, и военная цензура — бог ведает, из кого она состоит, — благополучно пропускает их.
Свободное копирование
