Дневник Иосифа Ильина - 550

28 октября. Омск

Сегодня дело приняло совсем скверный оборот: от имени чехов выступил Кошек и заявил, что чехи стоят за созыв думы, назначение Роговского и удаление Михайлова. Михайлов прислал немедленно же Бурова, который просил сейчас же довести до сведения французского консула и вообще, если можно, оповестить иностранцев. Я немедленно отправился к Нетмону, и мы заработали. Жена немедленно устроила свидание французского консула с Михайловым, я же поехал к Колчаку, а потом к Степанову[1], которым все рассказал, от Степанова отправился к Нильсону, оставшемуся за Нокса. Нильсона застал и повез его к Нетмону, и вышло так удачно, что, когда мы подъезжали, входили американский и английский консулы и Кошек, всех их пригласила жена по поручению Нетмона. После получасового совещания все отправились к Вологодскому и Авксентьеву. Таким образом, выступление чехов, хотя [оно] и было просто блефом, удалось ликвидировать, или во всяком случае разговоры о нем, — сейчас опять идет совместное заседание Директории и Сибирского правительства.

Ах, если бы Бог дал, чтобы у Колчака хватило силы воли поддержать Сибирь и пойти на разрыв с Директорией, которая, еще не пустив корней, легко бы могла быть ликвидирована. И ведь арестовать, разогнать или вообще распустить Директорию ровно ничего не стоит — это дело нескольких часов. Кучка никчемных людей — все таких же интеллигентов, эсеров, бесхребетных людей...

Болдырев сидит на двух стульях, и это всеми чувствуется, мой Розанов сильно стал поклоняться Бахусу, и его чаще всего можно найти в кабачке, да еще в обществе прелестных созданий.

Боже, Боже! опять все то же! Не успела сформироваться Директория, не успели кое-как сговориться, как снова пустое место! Еще ровно ничем себя не проявив, Директория уже завяла, потеряла всякий авторитет, всякий резонный смысл. Ни Болдырев, ни Розанов в военных кругах никакого авторитета не имеют, уже начались кругом интриги, интриги Генерального штаба. Михайлов группируется с Андогским и шпиком Буровым; Слижиков, Сыромятников тоже с ними; Болдырев, Розанов, если его можно считать, —другая группировка, примыкающая к Директории.

Вопрос о диктатуре назрел, как назрел болезненный волдырь, который вот-вот лопнет. Жардецкий, не стесняясь, говорит об этом, говорят и другие из кадетского комитета.

Начал писать в «Русской армии», редактором которой подполковник Геркен.

Сегодня моя статья: «Что такое дисциплина в армии и почему она должна быть».