12 сентября. Уфа
Вчера Ваня, не дождавшись Михайлова, собрался уезжать. Дал ему письма жене и Кудрявцеву статью для газеты. Воззвание опять распространяется. Показывал его Сыромятникову. Возмутительнейший документ. Эти люди, то есть гг члены Учредительного собрания, — просто преступники и, в сущности, ничем не лучше большевиков — они взывают к массам, грозят борьбой до конца, нас, офицеров, называют бунтовщиками. И это правительство. И Вольский смеет еще говорить, чтобы не забывал, кому служу.
Сейчас я сижу в зале заседаний. Десять с половиной часов, еще почти никого нет, но в «кулуарах» ходят, собираются и шепчутся. От Сибири никто из видных членов правительства не приехал — прибыли министр народного просвещения Сапожников, Серебренников и полк. Березовский.
12 часов 35 минут
Заседание открывается. Слово гражданину Павлу, который читает приветственный адрес чехословаков.
Президиум и совет старейшин предлагают ограничить время ораторам пятью минутами и чтение деклараций тридцатью минутами.
Объявляется перерыв на десять минут. Подают записки те, кто должен читать декларации.
12 часов 55 минут
Слово предоставляется гражд. Фомину («Единство»). Зачитывает декларацию «Единства»: объединение всех общественных сил, власть должна быть коалиционной — директория.
Слово гражданину Чембулову — читает декларацию народных социалистов — верховная власть должна принадлежать государственному совещанию.
Слово представ, правительства Урала: власть должна быть коалиционной, ответственность перед совещанием.
Декларация Партии народной свободы (кадетов) Кроль — диктатура.
7 часов вечера
Заседание открывается. Авксентьев предлагает выбрать товарища председателя вместо отсутствующего товарища председателя Михайлова. Выбирают члена Сибирского правительства Серебренникова. Затем предлагает послать приветствие войскам союзников, находящимся на территории России. Приветствие читает Вольский. Продолжение чтений деклараций — слово председателю Самарского комитета членов Учредительного собрания Вольскому: доказывает бесспорную правомочность Учредительного собрания этого созыва.
Представитель Эстонской республики: ответственность перед государственным совещанием.
Декларация от партии эсеров — то же, что читал и Вольский.
Представитель семи казачьих войск ген. Хорошхин: власть новому Учредительному собранию; директория, ответственная перед государственным совещанием, созываемым периодически самим совещанием.
Генерал Болдырев от «Союза возрождения»: директория (три или пять лиц), ответственность должна быть в случае лишь законного количества членов Уч. собрания.
Сапожников от Сибири: директория, ответственная лишь перед будущим Уч. собранием.
С.-д. Майский: законность Учредительного собрания этого созыва.
Вечером за ужином неожиданно увидел за одним из столиков Утгофа. Думал, что ошибаюсь, — оказывается, он. И он меня тоже узнал, хотя и прошло со дня нашего расставания тринадцать лет. Я подсел к нему. Мы поздоровались, и он пригласил меня сесть — он сидел один. Мне было немного неловко, в первую минуту* ведь из корпуса, тогда, в 1905 г., его исключили судом товарищей за то, что он оказался эсером. В то время это произвело ошеломляющее впечатление. Глядя на него, я живо вспомнил, как ему объявили о решении нашем и как он «заболел» и пошел в лазарет, пока начальство не оформило его исключения. Он попал прямо в крепость, кажется.
Оказывается, что он член Учредительного собрания от Северо-Западного фронта, где был прапорщиком и занимался агитацией. Разговор у нас не вязался — вспоминать старое было неудобно, говорить не о чем—он, конечно, эсер правоверный, хотя вообще человек неглупый и очень способный; помню, как в корпусе он отлично учился всегда. Сын ген.-лейтенанта, гардемарин и вдруг... Помню, какое это впечатление произвело! Подали мы друг другу руки, и я сел за свой столик.
Свободное копирование
