22 июня. Самара
Просидел всю ночь на вокзале. Дремал, смотрел сквозь сон на чехов, ждал утра. Еще не было семи часов, когда вышел на улицу и сразу встретил Мусину-Пушкину, которая шла на базар. Я думал в первую секунду, что обознался, так был поражен, но оказалось, что это она. Она сообщила, что и Саша, и Ольга Александровна, и Мара с Мамзей и мальчиками, и Александр Дмитриевич — все в Самаре. Оказывается, в день нашего выезда и когда Александр Дмитриевич уговаривал нас оставаться, у них благодаря протекции Саши Мусина-Пушкина были приготовлены места для всех на пароходе, на котором уезжал штаб. У меня в душе поднялось такое нехорошее чувство, такая злость, что я даже не мог ничего говорить, только старался не смотреть на Мусину-Пушкину, чтобы она не видела моей злости и презрения. В самом деле, ведь как все протестовали, как отговаривали ехать, упрекали в паникерстве, а сами, оказывается, устроились на пароходе и прямехонько в Самару — как их назвать, всех этих милых родственников? А ведь у меня на руках были женщины и дети!
Застал всех в гостинице «Ницца». Поздоровался, но говорить было не о чем. Ольга Александровна со светской усмешечкой говорила, что они неожиданно тронулись, так как, оказывается, оставаться было нельзя и штаб уходил. Хорошо это «оказывается, нельзя», а я что говорил? Разозленный, я вышел и сразу пошел записываться добровольцем в Народную армию Комуча.
Город очень оживлен, много народу, много казаков и вообще военных. Казаки все в погонах, военные с нарукавными знаками, как у чехов. Записали меня в какой-то артиллерийский дивизион к подполковнику Копьеву помощником по артиллерийской части. Вечером еду обратно.
Свободное копирование
