Старому Бондарчуку хорошо известны все заклинания и заговоры, которые могущественнее гроба и смерти. Он знает слова, которыми мёртвых подымают из могил. Мы же, люди скучной культурной прозы, с золотыми погонами на плечах, мы знаем только могущество золота и пушек. Оттого в нашей памяти почти совсем не удерживается чародейная сила слов, так светло и просто передающих и звуки победных труб, и треск щитов, и буйную дерзость кровавых поединков.
Под грохот орудий - сказка за сказкой - развёртывается волшебный свиток. Звуча и сияя, встают ожившие мертвецы.
Вот семь кирасиров.
Когда Наполеон был разбит в России, вся его армия стала отходить на Полесье. Но здесь стерегли его казаки. Они беспощадно делали своё дело. Каждый день натыкались в лесу полещуки на убитых французов. Как-то раз на лесной поляне бросились всем в глаза семь свежих трупов, семь юных кирасиров. Это были бравые ребята, семь рослых красавцев, с блестящими латами на груди и с чёрным пушком над губой. На берегах кровавой реки их ждали славные почести. Ибо у всех семи на груди (то есть спереди), как красный болотный тюльпан, сверкала запёкшаяся кровь. Эта кровь смывала с них упрёк в постыднейшем преступлении - трусливой измене долгу - и взывала о честном воинском погребении.
Но боялись казаков, хоть казаков и не было вблизи...
- Пана повесюць, - пояснил лукаво Матвей, - а ты три дня перед им шапку знимай - часом оторвецца...
Прошёл день, другой, третий - тела все валялись на поляне.
Людям было стыдно проходить мимо этих благородных лиц с потухшими глазами, устремлёнными в открытое небо. Души наивных полещуков никак не могли мириться с тем, чтобы гордая, героическая смерть имела такой жалкий конец.
Тогда пошли за советом к помещику, на земле которого лежали семь непогребенных героев.
Выслушал помещик полещуков и задумался. Забегали в голове у него мысли, быстрые, как лесные лоси, и трусливые, как зайцы. Потому что старая полесская правда твердила одно, а страх диктовал другое. Долго думал помещик и признался: «Боюсь казаков».
В ту же ночь проснулся он в смертельном испуге от сильного стука в ворота. Отпер ворота и в ужасе увидал перед собой самого юного из кирасиров. Нежданный гость был печален и бледен как смерть. Из раны в груди текла горячая кровь, а из глаз бежали горькие слезы, какими ни одни живые глаза никогда не плакали на земле... На следующую ночь пришёл второй кирасир. Так семь ночей кряду приходили и стучались в ворота все семь мертвецов. На восьмой день помещик не выдержал, приказал вырыть глубокую могилу у подножия высокого дуба и предал погребению кирасиров.
За ночь орёл свил гнездо на дубе, и оттого место это по сей день зовётся «Орловое гнездо», а помещика прозвали Орловским.
Речь старика, вначале отрывистая и небрежная, делается все оживлённей. Он радостно улыбается и, будто охваченный сладкими воспоминаниями юности, говорит мечтательным голосом:
- Покуль людзи жили на гетым свеци як брат с братом и дзержали Бога у серцы и стару праувду, детуль была им удача у всех дзелах...
Свободное копирование
