На рассвете 13 августа меня разбудил голос ординарца Ковкина:
- Ваше благородие! Срочный пакет. Вскрываю.
Приказание из штаба дивизии в семь дней передвинуться в город Слуцк Минской губернии, не делая по пути остановок.
- Ну, начался кабак! - вскочил Базунов. - Форменный кабак! Каждый распоряжается по-своему. Гоните немедленно ординарца в штаб корпуса, - обратился он к адъютанту, - с пакетом такого содержания: ввиду противоречивых распоряжений прошу указать, как быть.
* * *
Идёт беспорядочное бегство. Без конца тянутся обозы, транспорты, госпитали, казачьи полки, пулемётные роты, парки и опять госпитали, обозы, транспорты и этапные батальоны.
По всем направлениям гудят десятки аэропланов. Не успеют дозорные пушки повернуться в одну сторону, как в трёх других местах уже снова вьются германские «альбатросы» и «таубе». Слышны короткие грохочущие разрывы. Бомбы рвутся где-то совсем близко. Небо усеяно белыми хлопчатыми облачками, которые медленно тают в вышине и заменяются десятками новых. Воздух неожиданно наполняется странным протяжным потрясающим гулом, от которого долго покачиваются деревья. Через пятнадцать минут уже передаётся из уст в уста, что это бомба взорвала бак с бензином на станции Брест-Товарный и оставила на путях десятки обезображенных трупов. Люди терроризованы воздушными хищниками и как зачарованные не сводят с них глаз. Не доезжая до станции Жабинка, поезд из Бреста подвергся налёту воздушной флотилии. Испуганный машинист остановил среди поля поезд, и люди бросились врассыпную, кто куда.
Нет ни одного уголка, защищённого от этих страшных набегов. Движение идёт густыми колоннами, и от каждого налёта жертвы уже насчитываются десятками, особенно среди беженцев. Аэропланы грозят превратиться в неслыханное бедствие.
* * *
Воздух наполнен злобой и ненавистью. Возле нас расположилась на отдых ополченская бригада. Солдаты во всеуслышание обсуждают все, что творится на их глазах:
- То не было снарядов, а то весь день и всю ночь топили в Буге снаряды. Каждый - прямо как бык. Во какие! Перегатили Буг от снарядов!
- Эх, выпил бы ведро водки и сказал бы начальству всю правду!..
- Лавочки все пооткрывали. Раздают. Берите, кто хочет: консервы, сапоги, рубашки, сало, сахар. Забирай, сколько можешь!
- Вишь ты, чертовина какая! - громко и вызывающе кричит пожилой солдат. - Снарядов не хватало, не хватало, а теперь топят! Скоро и пушки топить будут... Как в Порт-Артуре: затопили броненосцы, а японец их прекрасно вытащил... Сволочь!
- Такое начальство и в воду не грех, - звенит взволнованный голос, - коль оно своих, русских, не жалеет. Засыпать бы немца ураганным огнём, как он нас засыпает. Так нет же - не стреляют, а топят!..
Между ополченцами вертится наш Ничипоренко.
- Земляков шукаю, - поясняет он в нашу сторону и мимоходом роняет с плутоватой усмешкой: - Еге, нехай топять. А то нимець ще подумаэ, що ми вже не боимся, що мы вже втикать не хочем. Да ще знов полизе драться... Ни, нехай лучше топять...
- Да из чего стрелять? - гудит чей-то свирепый голос. - На фортах видали? По три пушки! Болтаются, как овечий хвост в проруби, - вот и вся артиллерия!.. Брест - крест!
- Мало нас били. Больше надо! Без немца никак до точки дойти не можем... Г...но собачье!
- А може це такий дурень, - лукаво подзуживает Ничипоренко, - що скильки ни бей, з нього толку не буде... Сидай, куме, на дно!..
Свободное копирование
