136 "КРУШЕНИЕ НАДЕЖД (часть 2)"
Прошли годы, я не видел их очень долго, и они действительно изменились: постарели и загорели под жарким австралийским солнцем. Изменился и я. Я очень вырос, отпустил длинные и растрепанные волосы. Мы вполне могли идти навстречу в каком-нибудь коридоре и не узнать друг друга, если бы мама не почувствовала, что этот худой молодой человек довольно жалкого вида ее сын.
— Добро пожаловать домой, Кон Сан, — сказал отец, сжимая ладонью мое плечо. Мама продолжала обнимать меня.
Эти слова прозвучали странно. Неужели мой дом это место, где я никогда не был?
Скорее, я все-таки покинул свой дом, единственную известную мне родину.
Одной из причин того, что отец так радовался моему приезду, было то, что в свои девятнадцать лет я едва не выходил из того возраста, когда мог получить австралийское гражданство благодаря семейным отношениям. Мой отец, который всегда был практичен, прекрасно понимал, что Гонконг, тот город что в свое время укрыл его от японской армии, далеко не всегда будет безопасным местом полная неопределенность настанет через несколько десятилетий, когда остров будет возвращен Китаю. Сердцем и душой мой отец оставался китайцем, но он видел, сколько несчастий принесли его соплеменникам коммунисты, и потому хотел, чтобы я находился в более безопасном месте к 1997 году, когда дела в Гонконге пойдут скверно.
Однако позже, когда я получил австралийский паспорт, удостоверяющий мое право въезжать на территорию этой незнакомой страны и пребывать здесь, я почувствовал себя еще большим чужаком. Я лежал на кровати и глядел на свою фотографию на мрачное, некрасивое лицо, которое тоже уставилось на меня. Выражение моего лица на фотографии в паспорте было несчастным, и оно в точности отражало то, как я себя чувствую. Эта книжица давала мне право приезжать сюда, когда только захочется, но, кроме того, и право свободного выезда После нескольких месяцев паразитической жизни на шее родителей, сражения с языком, культурными традициями и непривычной пищей мне больше всего на свете хотелось сделать именно это уехать.
Я нашел отца отдыхавшим в гостиной в этом посольстве нашей семье отвели намного больше комнат, чем в особняке на Виктория-Пик. Его глаза были прикрыты, но я знал, что он не спал и слышал, как я вошел.
— Папа, — тихо сказал я.
— Привет, Кон Сан, — откликнулся он. — Теперь, когда я вырос стал выше отца, но худым, как щепка, он никогда больше не называл меня А Пао. Впрочем, это прозвище не было забыто: услышав, что мама обращается ко мне: "Пао Пао", англоязычный персонал посольства прозвал меня именем Пол.
— Хочешь о чем-то поговорить?
Я кивнул. В правой руке я сжимал свой паспорт.
— Я разговаривал с одним человеком из Гонконга, — сообщил я ему. — Меня зовут назад. Там... мне предлагают новый контракт.
Папа молча смотрел на меня. Он понимал, что я лгу. Не думаю, что мне хоть раз в жизни удавалось обмануть его. Но, помимо этого, он понимал, каким несчастным я чувствую себя здесь. Он понимал, что я уже вполне повзрослел для того, чтобы совершать собственные ошибки, но все еще достаточно молод, чтобы их исправлять.
— Думаю, тут ничего не поделаешь, — вздохнул он. — Контракт есть контракт.
Я протянул ему руку, и он пожал ее. При этом он взглянул на мою ладонь, на которой виднелись шрамы, заработанные за долгие годы падений.
— И все же, сынок, никогда не забывай одного, — ласково сказал он. — Тебе всегда найдется место
Свободное копирование
