128 "СТАТЬ ПЕРВЫМ (часть 1)"
После съемок "Яростного кулака" я отчетливо осознал одно: меня тошнит от необходимости лизать кому-то зад. Простите меня за резкость, но это правда. Даже будучи высококлассным каскадером, я полагался на милость многих других режиссера, продюсера и, в особенности, постановщика трюков.
Когда дело доходило до съемок поединков, постановщики трюков получали полную власть. Им кланялись даже режиссеры, хотя многие постановщики трюков сами становились режиссерами, впрочем, сегодня это случается все реже.
По этой причине каскадеры называли постановщиков трюков особым прозвищем: ше тао — "змеиная голова". На съемках опасных и сложных батальных сцен постановщики трюков могли руководить двумя сотнями каскадеров. Это наделяло ше тао oгромной властью, и на съемочной площадке, где он задумывал схемы поединков и управлял ими, и вне ее, так как он нес ответственность за подбор всех своих людей.
К сожалению, это приводило к тому, что постановщики трюков всегда были окружены теми, кто подлизывался к ним, угощал их выпивкой и относился к ним как к большим начальникам. Преуспевающие льстецы постоянно получали работу, конечно, если это можно было называть работой: любимчикам-подхалимам поручались простые, облегченные трюки, которые были по плечу даже младенцу.
Тем временем остальные выполняли прыжки с высоты и жесткие падения.
Как бы хорош ты ни был, конкуренция по-прежнему была высока. И если ты не желал пресмыкаться перед постановщиками трюков, оставался только один способ обеспечить себе приглашение на съемки.
Дело в том, что нам платили поденно из расчета пятнадцать американских долларов в день. Обычно продюсер представлял ше тao смету фильма с разметкой трюков, на съемку каждого из которых отводился один день. Однако после того, как эпизод был снят, постановщик, вместо того чтобы закончить съемку и расплатиться с нами, обычно тут же требовал готовиться ко второй сцене понимая, что, сняв за один день два трюка, он сможет положить гонорары за один день себе в карман.
Для нас это означало двойную нагрузку за одну и ту же плату. Не существовало ни законов, ни профсоюзов, которые могли бы нас защитить, и потому мы не могли никому на это пожаловаться. Но даже если бы у нас было куда обратиться, мы все равно этого не сделали бы. Это было нечто вроде традиции: у тебя отбирали деньги за один день съемок, но зато приглашали на следующий.
Ты оставался в списке. Такая несправедливость бесила всех нас. Мы исходили потом, зарабатывали синяки и рисковали своими жизнями за половину той суммы, какую заслуживали. Разумеется, ни я, ни другие каскадеры ничего не могли с этим поделать точно так же я не мог дать сдачи старшим братьям, когда они издевались надо мной и другими младшими учениками. Такова была система. В результате я поставил перед собой цель самому стать самим ше тао самым молодым в истории гонконгского кино. А когда я что-то вбиваю себе в голову, я чувствую себя готовым на все.
Эта возможность забрезжила передо мной, когда я пребывал в достаточно постыдном положении склонился вперед и потирал спину, как старик. Только что я выполнил трудное и болезненное падение для фильма "Золотого урожая", постановщиком трюков в котором был Само, но он кричал мне, что трюк нужно повторить, потому что я повернулся лицом к камере.
— Не трать наше время, Длинный Нос, солнце уже заходит, — орал он.
Свободное копирование
