Январь, 11.
Я был у Сологуба.
Щербаков переулок оказался трущобой Петербурга, расположенной близ центра. Дом № 7 оказался грязным домишкой с вонючим двором. Взбираться в кв. № 18 пришлось мне по узкой, залитой лестнице, наконец, на самом верху прочел я на двери: „Акушерка Тетерникова“. Я уже колебался звонить ли. Наконец, решился. Квартира из двух комнат; отворившая мне дверь, неопределенных лет девица, — „моя сестра", по рекомендации Сологуба, и сам он, еще более полысевший, постаревший. Мы поговорили с полчаса, впрочем, достаточно официально.
Главного я не узнал от Сологуба, — именно, получил ли Добролюбов те 50 р., которые он просил у меня и которые я ему послал из Пятигорска. Если получил, почему он ничего не напечатал (ведь деньги просил на „Одни Замечания").
Если же моя посылка не дошла, то как же должен думать обо мне Добролюбов! Мучась этими вопросами, подал „заявление" в канцелярию почтамта.
Свободное копирование
