Я хотел увидаться с Патриархом Сербским Варнавой. Патриарх прислал за мною протоиерея с извещением, что я буду принят в Карловцах.
Патриарх Варнава встретил меня очень ласково, говорил о разрыве между мною и "карловчанами" и выразил желание, чтобы мир как можно скорей был восстановлен и завершился нашим общим с митрополитом Антонием служением. Я указал на незакочность наложенного на меня запрещения. "Протягивать руку, просить о примирении я не буду, — сказал я, — а молитвенное общение было бы мне утешением, но епископы считают, что без нового постановления Синода это невозможно…" Патриарх высказал желание теперь же устроить сослужение мое с карловацкими епископами; об этом же усердно хлопотали и приходы, однако без успеха. Желая, по-видимому, всенародно показать всю ничтожность наложенных на меня запрещений, Патриарх пригласил меня отслужить в Хоповском монастыре: высшая церковная власть в Сербии, под покровительством которой находился Карловацкий Синод, как бы подчеркивала, что не признает этого постановления Синода.
В Хопове меня встретили с любовью. К сожалению, настроение в монастыре было печальное, подавленное. Со скорбью рассказали мне, что в монастыре нет уже больше чудотворной иконы Леснинской Божией Матери, вместо нее — копия [1].
В Белград я вернулся 8 мая — в день св. Иоанна Богослова и в университетский праздник местного богословского факультета. Иду по улице — ко мне подходят знакомые студенты: "Очень просим вас, владыка, на наш праздник. У нас митрополит Антоний, но он по болезни уже уезжает…" Я приглашение принял.
Собрание было очень оживленное. За стаканом доброго вина произносились горячие речи, велась оживленная общая беседа. Так закончилось мое пребывание в Сербии. Общецерковные наши дела с места не сдвинулись.
Весть о "примирении" с митрополитом Антонием разнеслась по эмиграции, но встретила ее моя паства не единодушно. Одни ликовали: "Мир!.. мир!.. наконец-то!" Другие (граф Коковцов и еще некоторые лица) предрекали, что моя поездка в Белград будет иметь недобрые последствия. Это скептическое настроение усилилось после появления в "Царском Вестнике", № 399, официальной статьи за подписью управляющего канцелярией Архиерейского Синода графа Граббе, в которой говорилось, что осенью Архиерейский Собор будет "снимать с меня запрещение". Эта статья была в полном противоречии с моими заявлениями о том, что происходило между мною и митрополитом Антонием в деле восстановления нашего взаимного молитвенного общения.
Свободное копирование
