Через несколько дней после посещения генерала Симона за нами приехал автомобиль и какие-то офицерики объявили нам, что нас повезут в Краков к кардиналу князю Сапеге.
Подъезжаем к кардинальскому дворцу — на дворе черным-черно от тучи сутан: священники, монахи, семинаристы… собрались смотреть на нас. Со всех сторон щелкают кодаки. Нас провели в большой, великолепный зал — и заставили ждать. Ждали мы очень долго. Наконец открылись двери, и в сопровождении генералов, епископов… — многочисленной и пышной свиты, шелестя шелками великолепного одеяния, выплыл кардинал… Маленький, изящный, с напыщенной осанкой и надменным взглядом, он вызывающе поглядел на нас.
— Ваши имена известны, но они окружены ненавистью, — начал он, отчеканивая каждое слово, — вас держат под охраной, чтобы толпа вас не растерзала…
После этого вступления все сели за стол и начали с нами разговор. Митрополит Антоний говорил по-латыни, я — по-польски.
— Мы добровольно отдали себя в руки поляков, надеялись на их великодушие, — сказал владыка Антоний, — а к нам отнеслись, как к преступникам. У нас, на Кавказе, есть дикое, разбойничье племя ингушей: если кто добровольно отдается под их покровительство, тот человек для них священный. А с нами поляки не так…
Переполох… Епископы покраснели, генералы засуетились… "Что такое? Что такое? Какие ингуши?.." Вскоре изящный кардинал подал знак подняться, и все встали. Он издали нам поклонился, — "аудиенция" окончилась.
Нас отвезли обратно в монастырь.
Этот прием у кардинала по всей его обстановке, по тону разговора и обхождения с нами показался нам унизительней неприкрытой жандармской грубости…
Свободное копирование
