Утром 1-го января я проснулся, как обычно, в районе семи и, убедившись, что «раненой» ни чего не нужно, а гости ещё спят сел за компьютер поздравлять родных и знакомых. Связался по Скайпу с дочкой, и она сообщила, что она 3 января, во второй половине дня прилетает в Санкт-Петербург. Узнав, что мама сломала руку, решили нас в беде поддержать. Прилетает вместе с сыном Тотьо, налегке, поэтому можно их не встречать.
Спустился на первый этаж порадовать Лиду. На кухне уже суетилась Поля. Сообщил новость, а Полинка заверила, что обязательно их встретят. Ближе к полдню, гости уехали.
На следующий день, возвращаясь домой, к нам заехали проститься Стас Москвич. Узнав, что Стас в Парголово, приехал повидаться с двоюродным братом Вася.
Я накрыл на стол остатками яств с Новогоднего стола, принес из погреба фирменное малиновое вино и мы сели пировать.
Через полчаса раздался звонок от калитки. Вася пошёл открывать и вернулся с гостями. Приехал мой старший племянник Костя с женой Верой. Нашлось место за столом и для них.
Костя, через несколько лет после участия в боевых действиях на стороне Тирасполя, вынужден был уехать из самопровозглашённой Приднестровской Молдавской республики. Завод, на котором он работал мастером по обслуживанию оборудования, обанкротился.
Другую, мало-мальски прилично оплачиваемую работу, ему найти не удалось, и он подался на заработки в Москву. Там Костя нашёл работу по специальности, достаточно дефицитной и хорошо оплачиваемой.
Со временем приобрел Российское гражданство. Снял квартиру и забрал в Москву Веру.
Через пару лет перебрались в Подмосковье, в Лобню, их дети, Оля и Иван, с семьями. Открыли совместное предприятие по строительству канализационных сетей в богатых подмосковных посёлках. Получили российское гражданство и стали вести дела так успешно, что купили квартиры в Лобне и стали строить своим семьям дачи.
Пару лет назад Косте предложили работу по специальности в Угличе, с одновременным предоставлением служебной квартиры. Костя согласился. Сейчас они живут в Угличе, но Вера прописана в Санкт-Петербурге в квартире Любови Фёдоровны Якерсон, в девичестве Москвич, тётки Кости по отцу.
Люба Якерсон, после смерти своего мужа, живет в двух комнатной квартире, которую обещала завещать Косте. И Вера, и Костя довольно часто навещают тётку и помогают ей с ремонтом и поддержанием квартиры в приличном состоянии. В такие приезды они обычно навещают и нас с Лидой.
Поэтому я не удивился, когда увидел Костю с женой в своем доме, хотя ещё осенью Костя приезжал к нам. Нот на этот раз, приехали они в Санкт-Петербург по достаточно грустному поводу. У Веры летом 2015 года диагностировали рак легких, а полноценное лечение, в нашей системе организации медицины, можно получить только по месту прописки.
Поэтому Вера, приехала в Санкт-Петербург, и пошла со своими проблемами к участковому врачу. Тот направил её в Институт Онкологии, где по подтвердившемуся диагнозу сделали ей операцию, удалив опухоль. Сказали, что после снятия швов её отпустят домой, а через месяц ей надо в их клинике будет пройти сеанс терапии.
После операции Вера с Костей заходили к нам. Вера выглядела бодрой и, на вид, здоровой. В институте Онкологии её обнадежили, сказав, что, болезнь не запущена и после проведения сеанса инъекций немецкого препарата она будет здорова окончательно.
В декабре Вера приехала в Санкт-Петербург лечиться, но в клинику её не положили, так как обещанного немецкого лекарства пока у них нет.
Обещали, что лекарство доставят после Новогодних праздников. Вера уезжать в Углич не стала, решив дождаться начала лечения в Санкт-Петербурге. С начала праздников приехал в Санкт-Петербург, поддержать жену, Костя.
На это раз Вера выглядела значительно хуже, чем во время осеннего визита к нам. Костя выглядел мрачнее и озабоченнее. Видно было, что он сильно переживает за супругу. Врач, который говорил им про чудесное немецкое лекарство, на это раз был не так определёнен и не назвал, даже приблизительно, дату начала лечения в клинике.
Выписал Вере кучу препаратов и рекомендовал пока лечиться дома. Об этом они нам поведали сразу по прибытию и сказали, что завтра уезжают в Углич.
Во время застолья, веселья не было, хотя все старались, как можно реже касаться темы болезней. Я только вспомнил, что рождения Кости у меня навсегда связано с днём смерти моего папы.
Костя родился 6 февраля 1960 года, когда папа лежал в реанимации в Окружном военном госпитале, что на Суворовском проспекте. Роды у моей сестры были проблемные, и когда утром 16 февраля мы получили от неё вызов на телефонные переговоры, мама послала меня на Центральную телефонную станцию, находящуюся тогда Дворцовой площади.
Сама она с утра пошла к папе в госпиталь. К нему, как к тяжело больному у неё был постоянный пропуск. Переговоры были назначены на пять часов, и когда я подошел к арке Главного Штаба, то увидел плачущую маму, рассказавшую мне, что отец, час назад, умер у неё на руках.
Перед тем, как гости разошлись, Вера нас сфотографировала. Лида не захотела «портить кадр гипсом» и на фото оказались одни мужики.
Под таким названием переслал фото сестре Люде, напомнив, что самый маленький рост (184см) у меня.
Попрощавшись с гостями, мы еще не знали, что Веру видим в последний раз.
Свободное копирование
