В феврале вернулся из клиники на недолгий перерыв.
Мечо пропал окончательно, очень грустим по нему. Единственная животина, рыжий, совершенно нахальный кот, на которого Лида и перенесла любовь к потеряшке.
В понедельник снова лег в клинику сердечно-сосудистой хирургии. После обеда водили к двум профессорам: челюстно-лицевой хирургии и лор-специалисту.
Ни тот, ни другой со своей стороны ничего не нашли. Мне мой лечащий объясняет, что такие подробные исследования нужны, чтобы исключить вариант, что на шее метастазы, а первичное заболевание где-то в другом месте.
В среду пришел, благоприятный для меня, результат из Онкологического института и операцию мне назначили на пятницу. Имел предоперационную беседу с начальником клиники, подписал все согласительные бумаги. Операция будет произведена бесплатно, но какую то мелочёвку, в районе 1000 рублей, надо доплатить за какой-то импортный препарат.
Всю предоперационную неделю, чтобы не гонять по кругу дурные мысли, переводил в стихи главы «Бытия». В одноместной палате, лежал на обследовании, священник. Крепкий мужчина в очках, с пронзительным взглядом черных глаз. С роскошной седой бородой.
Из своей палаты выходил редко, всегда в сопровождении серьезного парня в чёрном костюме, видимо, секретаря. Как-то раз, когда я стоял в коридоре, дожидаясь, приглашение на рентген, он проходил мимо меня. Наши взгляды встретились, и я решился обратиться к нему, по вопросу, который меня интересовал.
«Извините за беспокойство»,- сказал я, - «судя по Вашему одеянию, Вы иерарх высокого ранга».
«Да, я Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир. А вас как зовут и что вы хотели?»,- ответил он, скорее, из вежливости.
«Извините, что не представился. Капитан 1 ранга Бахарев Юрий Иванович», - отчеканил я, и продолжил: « Я хотел бы выяснить, не является ли чем-либо неблаговидным для церкви, что я перевожу в стихотворный вид канонические тексты Ветхого завета?»
Митрополит посмотрел на меня своим пронзительным взглядом и спросил:
«Так Вы рифмуете по-старославянски!»
«Нет, старославянского языка я не знаю, а исходный текст по-русски, перевод от Российского библейского общества, 1876 года», ответил я.
«Такое занятие грехом не будет, если не отклоняться по смыслу от исходного текста Священного писания. Так что работайте спокойно»,- сказал он, подумав несколько секунд, и, величаво, последовал дальше, сопровождаемый своим секретарём.
«Вот как! Сподобился познакомиться с Митрополитом, и, одновременно, удостовериться, что своими переводами чувств верующих не оскорбляю»,- подумал я удовлетворённо.
. 18 февраля мне сделали операцию, которая шла 6 часов. После этого еще 18 часов я лежал в реанимации, привязанный к кровати, и с трубками почти из всех отверстий. Операция сама прошла для меня безболезненно, и от наркоза отходил без головных болей, и шов совсем не болел.
Но часы, когда уже пришел в себя, а трубки торчат из легких и довольно больно давят, конечно, не из приятных. Кроме того, нажил небольшие пролежни, которые рассосались к концу недели.
Когда анестезиолог меня готовил перед операцией, он сказал, что трубки вытащат через два часа, я так и рассчитывал. А дежурный врач ходит вокруг меня, и всякий раз говорит, вот, сейчас придут анализы, мы их снимем. И так 18 часов.
Потом мне объяснили, что боялись отека горла и удушья, если снимут трубки быстро. Под конец, когда я уже стал задыхаться, так как трубки забило слизью, пошли даже какие то конвульсии, тут то меня и освободили от трубок, и я задышал довольно свободно.
Операцию делал очень хороший профессор, лауреат премии, доктор и прочая, говорит, что все прошло успешно, сонную артерию удалось освободить, а опухоль вырезали вместе с мышцей и яремной веной.
Сейчас вырезанная часть на исследовании, результат будет через 10 дней, и в зависимости от результата скажут, нужна ли еще терапия, или можно об операции забыть.
Тот анализ, который мне делали в институте онкологии, показал, что по типу ткани похоже на щитовидную железу, поэтому половину щитовидки, примыкающей к опухоли, мне удалили.
Более тог, меня предупредили, что если им щитовидка не понравится, то удалят целиком, и я должен буду по жизненно пить гормональные препараты, но к счастью этого не случилось.
Из неприятных последствий операции, длящихся две первые недели, ощущал только сильную заложенность в груди, из-за травмированных трубками бронхов . 3 раза в день делал ингаляцию травой грудного сбора.
Из клиники Академии меня выписали 1 марта и направили на долечивание в поликлинику. 2 марта пол дня ходил по врачам поликлиники. Сначала к онкологу, потом к отоларингологу, и терапевту.
Отоларинголог поликлиники послал на консультацию к профессору клиники отоларингологии, так как обнаружил парез половины гортани. Это значит, что в процессе операции повредили нерв. Тот объяснил, что невозможность говорить громко, скорее всего, из-за пареза, хотя я думал, что это связано с воспалительным процессом в бронхах.
. За две недели горло перестало болеть, но говорить стал хуже, почти все время шепотом. Пошел в клинику сердечно-сосудистой терапии, где меня оперировали, рассказал об этой проблеме. Мне лечащий врач сказал, что, возможно, это поле операционный отек, выписал таблетки. Сказал что ткань щитовидной железы, которую у меня вырезали, злокачественных образований не содержит. Материал по опухоли, которая примыкала к железе, пока еще не готов. Результат обещали после 8 марта.
Свободное копирование
